Цитаты из книги Иуда Искариот

Смотрящий кротко – помилован будет, а встречающийся в воротах – стеснит других.

Мой грех - со мною ему и быть надлежит.

«Тому страшно, кто греха ещё не совершал. А кто уже совершил его, – чего бояться тому? Разве мёртвый боится смерти, а не живой? А мёртвый смеётся над живым и над страхом его.»

– Но у него, кажется, много учеников? – Да, много. – И они, вероятно, очень любят его? – Да, они говорят, что любят. Очень любят, больше, чем себя.

... Матфей счел возможным похвалить его, сказав словами Соломона: – Скудоумный высказывает презрение к ближнему своему; но разумный человек молчит.

– Что так болит у Иуды? Кто приложил огонь к его телу? Он сына своего отдает собакам! Он дочь свою отдает разбойникам на поругание, невесту свою – на непотребство. Но разве не нежное сердце у Иуды? Уйди, Фома, уйди, глупый. Пусть один останется сильный, смелый, прекрасный Иуда!

И еще сильнее затосковал Иуда; он стонал, скрежетал зубами, и слышно было, как беспокойно движется под покрывалом все его большое тело.

– Ты что-то странно говоришь, Иуда? – Сухая смоковница, которую нужно порубить секирою, – ведь это я, это обо мне он сказал. Почему же он не рубит? Он не смеет, Фома. Я его знаю: он боится Иуды! Он прячется от смелого, сильного, прекрасного Иуды! Он любит глупых, предателей, лжецов. Ты лжец, Фома, ты слыхал об этом?

– Он сказал: а кто поможет Искариоту?

Иуда как-то боком взглянул на него, и тут Фома впервые смутно почувствовал, что у Иуды из Кариота – два лица.

Вначале с нею спорили, а когда она упрямо доказывала, что больше некому было украсть, как Иисусу, то многие поверили и даже хотели пуститься в погоню. И хотя вскоре нашли козленка запутавшимся в кустах, но все-таки решили, что Иисус обманщик и, может быть, даже вор.

... а Иуда смеется над ворами, как и над честными, хотя сам крадет искусно и видом своим безобразнее всех жителей в Иудее.

Волнение плохой помощник в рассуждениях, когда нужен трезвый и ясный взгляд на вещи.

Не буду мешать людям думать своё, но не хочу, чтобы и мне мешали.

Какие дикие вещи могут представиться человеку, когда он испугался!

Кто плачет в день великой мести, тот не достоин ее.

Кто злословит отца своего и мать свою, того светильник погаснет среди глубокой тьмы.

Кому миллионы, а кому совесть…

Льет дождь, а я хожу под зонтиком и размышляю, в чем самое главное? Самое главное в том, чтобы зарыть. Убить – это пустяки, это случается, главное, чтобы зарыть. Как только зарыт, так ничего не видно, и все хорошо. Нет, вы только подумайте, что бы это было: убито и зарыто сейчас что-то четыре или пять миллионов… и вдруг бы их не зарывали. Какая вонь? Сколько скелетов в разорванных мундирах!

- Но ты солгал! -- сказал Фома. - Ну да, солгал, - согласился спокойно Искариот. - Я им дал то, что они просили, а они вернули то, что мне нужно. И что такое ложь, мой умный Фома? Разве не большею ложью была бы смерть Иисуса?