Цитаты из книги Твои валентинки

Она вспоминает слова отца, который любил повторять: «Не жалей солдат, вернувшихся с битв. Жалость – это когда ты смотришь на человека сверху вниз. А они заслуживают, чтобы на них смотрели вверх».

В ее глазах – уверенность. Тихая, спокойная. Та, которая помогает вытащить человека с обрыва, не хватая, а подставляя ладонь.

Интересно, думает Тея впервые, а ему есть кому рассказать о проблемах? Или Алехандро в одиночестве борется со своими демонами? Они есть у каждого. Но не каждый может справиться с ними самостоятельно – не каждый и обязан делать это самостоятельно.

– Мне повезло вернуться, – говорит он тихо. – Но не все возвращается вместе с тобой. Часть остается… там. Лежит где-то, как забытая одежда на чужой перекладине. А часть – приходит обратно ночью. Или в такие моменты, как сегодня.

– Это не реакция. Это… – он ищет слово, – остатки. Автоматизм. В тех ситуациях нельзя думать долго. И когда кто-то начинает задыхаться или кричать… – он делает короткий жест рукой, будто пытаясь отмахнуться от всплывающего в памяти образа, – мозг решает, что ты там же, где и раньше.

– Иногда люди понимают друг друга быстрее, чем время успевает пройти, – отвечает Тея. Потом морщится и добавляет: – Или, может, это судьба так странно распорядилась.

Она садится за маленький столик у окна, вытаскивает ноутбук и начинает проверять домашние задания студентов. Но взгляд часто отвлекается: она следит за тем, как он обслуживает других гостей – легко, уверенно, с такой внутренней грацией, которая кажется одновременно природной и выверенной.

Думаю, вы справляетесь со всем, что попадается на вашем пути.

Он всегда был единственным. Всегда был тем самым.

– Иногда, – продолжает Алехандро, выпив глоток текилы, – нужно, чтобы рядом был кто-то, кто не боится того, что может увидеть. Кто не делает вид, что все нормально. Кто просто… остается.

Наклонившись и оставив на моих губах нежный поцелуй, Джулиан перехватил крепче мою ладонь, переплел наши пальцы и повел меня за собой. В наше будущее, где мы сумеем наглядно показать, что даже из самых диссонансных аккордов способна родиться великая симфония длиною в жизнь.

– Жаль, что родилась она вопреки, а не благодаря мне, – заключил он. – Я проиграл.

Все же мама ошибалась, чувства могут стать главными помощниками, если мы им позволим.

– Открою секрет: клетка открыта, Джулиан. Ты можешь выйти в любой момент. Если, конечно, у тебя хватит на это смелости.

– Знаешь, я думала, что нафантазировала себе всякого. Но сейчас… сейчас уверена, что все же нравлюсь тебе. Или даже больше. Мне так хотелось, чтобы ты заметил меня. Меня настоящую. И вот мечта стала явью. Только я вижу в твоих глазах испуг и смятение. Ты страшишься этих чувств. Тебя раздражает, что я не боюсь тебя. Что я могу достичь успеха вопреки твоей методике, доказав тем самым, что искусство на самом деле рождается не из насилия, а из свободы. И это разобьет твое мироощущение.

Но разве возможно без него достичь величия? Цена гениальности высока. Либо платишь, либо соглашаешься на забвение.

Боязнь перемен – один из самых сильных страхов. Перемены несут нестабильность, и наш мозг отчаянно цепляется за знакомые паттерны.

Для творческого человека влюбленность – не просто мимолетное чувство. Оно порождает вдохновение и помогает творить. Перетечет ли во что-то больше? Может быть.

Пару секунд я смотрел на листья, они покачивались на ветру, грозились сорваться. Улететь. Исчезнуть. Так и я прятал истинного себя. Отрывал по кусочкам, раздавал другим.

– Всегда есть что терять, – философски заметила Табита. Она села на качели, оттолкнулась от земли и взмыла в небо. – Если хочешь взлететь, не бойся упасть, – ее кепка улетела на землю, волосы растрепались, их будто подхватил ветер, играя с волнистыми прядями, – а рядом всегда будут те, кто подхватит тебя.