Цитаты из книги Беглянка

Ведь если вы встретились с женщиной, которую уже не любите, и она вам все рассказывает, это значит, что перед вами на самом деле уже не она либо вы уже не вы: той, кого вы любили, больше не существует. Тут уже побывала смерть, и все стало не обязательным и бессмысленным.

Портрет говорил: Я любил, я страдал, я всем этим без конца любовался.

Мы все время пишем это имя в своих мыслях,пока мы счастливы, и еще чаще, когда мы несчастны.

Наша любовь к людям ослабевает не потому, что мертвы они, а потому, что умираем мы.

Поиски счастья в удовлетворении желания были так же наивны, как несбыточна надежда дойти прямым путем до горизонта. Истинное обладание тем дальше от нас, чем сильнее наше желание. Если счастье или, по крайней мере, жизнь без страданий и может быть достигнута, то не благодаря удовлетворению желания, а благодаря постепенному его уменьшению, благодаря предельному его сужению, – вот к чему нужно стремиться.

Чтобы представить себе незнакомую ситуацию воображение пользуется знакомыми элементами и именно поэтому не представляет ее себе.

…эта реальность, была для меня так же непривычна, как та, перед лицом которой мы оказываемся в результате открытия физика, дознания судебного следователя, находок историка, исследующих преступление или же революцию…

Привычка думать порой мешает ощущать реальность, создает иммунитет против нее, воспринимает и ее как мысль.

В области физической боли мы, по крайней мере, не имеем возможности выбирать. Страдание определяет и навязывает нам недуг. А вот в ревности нам надлежит перепробовать все виды и размеры страданий, прежде чем мы остановимся на том, какое, по нашему мнению, нам может подойти.

Уверены ли мы, что радость, которая охватила бы нас, когда бы нам стало известно, что покойница что-то о нас знает, уравновесила бы ужас при мысли, что она знает все?

Боль от удара, полученного извне, стремится изменить форму; мы надеемся рассеять мрак, строя планы, наводя справки; мы добиваемся того, чтобы благодаря многочисленным метаморфозам она преобразовалась, - это требует от нас меньше мужества, чем если бы страдание не менялось.

Я чувствовал что незримая Альбертина заключена внутри меня, и только чистая случайность сдвигала тугую крышку, под которой таилось связанное с Альбертиной прошлое.

Мир – это не более, чем огромные солнечные часы, на которых один-единствен­ный освещенный участок указывает время.

Красота может заключаться и в драгоценных и в простых предметах.

«Как трудно в жизни постичь правду!»

Чтобы сохранить целомудрие или чтобы развеять печаль, нужно чем-нибудь заняться.

Воспоминания покидают нас, любовь не вечна, жизнь – это постоянное обновление клеток.