Цитаты из книги The Dark Tower

Проще всего управлять обществом, члены которого отвергают саму идею объединения.

- Иногда мне кажется, что нам жилось бы гораздо лучше, - подал голос Эдди, - если бы все люди, желающие добра, забились бы в какие-нибудь норы, да там и сдохли.

Разве кто-нибудь из нас, кроме как в наших снах, действительно ожидает, что вновь увидит самого дорогого ему человека, даже если он уходит лишь на несколько минут, по самому обыденному делу? Нет, отнюдь. Всякий раз, как только они скрываются из виду, мы в глубине наших сердец записываем их в мёртвые. Уже получив так много, рассуждаем мы, можем ли мы ожидать, что нас не сбросят с небес, как Люцифера, за столь вопиющую самонадеянность нашей любви?

Джейк шел навстречу смерти, в этом он нисколько не сомневался, помня две истины, которыми с ним поделился Роланд Дискейн, его настоящий отец. Одна: "Пятиминутные битвы рождают легенды, живущие тысячелетия". Вторая: "Тебе нет нужды умирать счастливым, когда придет твой день, но ты должен умереть со спокойной совестью, зная что прожил жизнь от начала и до конца и всегда служил ка".

Cмeх, кaк пoтoм oтмeтилa Cюзaннa, чтo урaгaн: дocтигнув oпрeдeлeннoгo урoвня, oн выхoдит в рeжим сaмoпoдпитывaния и caмoпoддeрживaния. Ты cмeeшьcя нe пoтoму, чтo шутки зaбaвныe, нo пoтoму, чтo зaбaвным cтaнoвитcя твoe cocтoяниe.

Он давно уже понял, что легче всего уходить не оглядываясь.

Любой закалённый битвами генерал скажет вам, что в любом, даже самом маленьком бою (как в этом, о котором идёт речь) наступает момент, когда нарушается связность событий, их последовательность перестаёт существовать, становится непонятным, как, что и когда происходит. Всё это потом устанавливается историками. Необходимость воссоздания мифа связности, возможно, одна из причин, объясняющих существование истории как науки.

Смех, что ураган: достигнув определенного уровня, он выходит на режим самоподпитывания и самоподдерживания. Ты смеешься не потому, что шутки забавные, но потому, что забавным становится твое состояние.

Он уже понимает, что больше всего ему нравится горькое одиночество изгоя. Наблюдать за происходящим с холодным интересом ребенка, который смотрит на жизнь и смерть, войну и мир в муравейнике, расположившемся под стеклянным колпаком у него на столе.

Теперь мы близки к нашей цели, чтобы ни говорили нам эти часы. Но мой учитель, Ванни, бывало, говорил, что есть только одно правило без исключений: перед победой идет искушение. И чем величественнее победа, которую предстоит одержать, тем сильнее искушение, перед которым надо устоять.

Тот, кто считает, что вooбражение не может его убить, - дурак.

-Я говорил себе, что никогда не буду курить, - признался он Динки.- Никогда в жизни. И вот стою с сигаретой в руке, - он рассмеялся. Горько и невесело, взрослым смехом, от которого по его телу пробежала дрожь. -Прежде чем попасть сюда, я работал на одного парня, - ответил Динки. – Его звали мистер Шарптон. Так он говорил, что никогда – то самое слово, которое слушает Бог, если хочет посмеяться.

Самообман — не более чем замаскированная гордость, оправдание, которое следует отвергнуть.

— Жизнь — видимость, любовь — колдовство. Возможно, мы встретимся вновь, на пустоши в конце тропы.

Ты износишь сотню пар сапог на пути в ад.

Я и раньше встречал словопрядов, Джейк, и все они более или менее одинаковы. Они рассказывают истории, потому что боятся жизни.

Я надеюсь, вы пришли, чтобы послушать историю, а не для того, чтобы торопливо пролистывать страницы, спеша добраться до концовки. Чтобы узнать концовку, достаточно сразу открыть последнюю страницу и прочитать, что там написано. Концовки бессердечны. Концовка - закрытая дверь, которую ни один человек (или Мэнни) не может открыть. Я написал много концовок, но лишь по той же причине, по какой надеваю штаны перед тем, как утром выйти из спальни: таков уж обычай этой страны.

Время воровато, и едва ли не первым оно крадёт чувство юмора.

...и мир рухнул бы, став жертвой скорее любви, чем ненависти. Ибо любовь всегда была куда более разрушительным оружием, это точно.

Человек, который не может поделиться привычкой с другим, должен от нее отказаться.