Адвокат вампира

Время — это единственная ценность, которая невосполнима.

Окончательная смерть неизменна, все прочее может измениться.

Место приличного призрака — в подвале.

—Настойчивость — добродетель для юношей вашего возраста, — усмехнулся Грей. — Только, увы, она одна — бесполезна.

...скука — страшнейшее из зол.

И, как я уже сказал, единожды вкусив плодов древа познания, остановиться выше человеческих сил. Мы будем алкать нового всю оставшуюся жизнь.

—Не стоит избегать разочарования. Оно бывает полезно, — тихо ответил Грей. — Разочарование позволяет сберечь время и душевные силы, не растрачивая на то, что их недостойно.

Красота всегда привлекает к себе внимание и провоцирует слухи.

Как жаль, в иные моменты размышлял он, что джентльмен в Лондоне не может просто приставить револьвер ко лбу оппонента и склонить его на свою сторону. Увы, здесь приходится вести словесные дуэли, в которых выигрывает не тот, кто прав, а тот, чей адвокат выступит энергичнее и цветистее. Или тот, у кого весомее банковский счет и длиннее родословная. Право слово, быть джентльменом иногда так утомительно…

—Хотел попросить у тебя перечитать Фронтина, — сказал он, допив вино. — Ты не против?
— Опять «Стратагемы», конечно? — вскинул бровь граф. — Пожалуй, я тебе подарю эту книгу, ты все равно уже трижды ее перечитывал, и по полгода каждый раз.

Мистер Грей имел до неприличия цветущий вид.

У него определенно был вкус — чересчур экстравагантный, чтобы называться безупречным, но именно эта экстравагантность имела все шансы на успех в свете.

Деньги — это сводник между потребностями человека и тем, чем он жаждет обладать.

—Все мы заслуживаем отдых время от времени, — сказал Ван Хельсинг, вороша кипу бумаг на столе, — но нельзя проводить его бесцельно, мой друг! Употребите свои пятнадцать минут праздности на поглощение пищи для ума, коль скоро пищу для желудка мы уже получили…

— Вынужден сказать, — вздохнул он, — для человека, давно забросившего занятия вокалом, вы поете сносно.
— Вы эксперт? — спросила Ирен со злым смешком.
— Я просто не люблю дилетантов, — ответил Эрик.
— Полагаю, вам нелегко живется в нашем мире.

—Революция тлеет в душе каждого француза! — гордо сказал он. — А в вашем Лондоне, сдается мне, приличных баррикад отродясь не было.

Ах, милочка, в молодости мы никогда не следуем советам старших, а в старости так любим всех поучать…

Она строго следила за модой — на платья и театральные пьесы, на мужчин и поездки за границу, — добившись безупречности не наличием вкуса, но упорным трудом.

Говорят, в Лондоне погода меняется по десять раз на дню, но чередует лишь оттенки мерзостности.

Да, у папа обширная библиотека и страсть к ее пополнению. У нас долгие суровые зимы, мистер Грей. Книги заменяют нам дружеское тепло и дневной свет.