Цитаты из книги Атлас хмар

но было восхитительно присутствовать там даже мухой на стене.

Фарс в спальне, когда он происходит на самом деле, невероятно печален.

— Вы молоды, Фробишер, вы богаты, у вас есть мозги, и, как ни погляди, у вас далеко не отталкивающая внешность. Я не вполне понимаю, что вас здесь удерживает.

Прекрасно. Он становился сентиментальным.

— Вы — мой Верлен. [76]

— В самом деле, юный Рембо? Тогда где же твоя «Saison en Enfer»? [77]

Сладкоголосая птица — платежеспособность! Как любит говаривать папик: «Свой собственный пот — награда наград!» (Но не то чтобы он в жизни особо потел за своей кафедрой-синекурой.)

но он стар и далек от дома, а его мана стала пустой и истощенной. Маори расцветают в войнах, мести и вражде, но мир их убивает.

Первое: богоданные дары харизмы. Второе: дисциплина, позволяющая вырастить эти дары до зрелости, ибо, хотя верхний слой почвы человечества и плодороден для талантов, лишь одно семя из десяти тысяч расцветает - из-за нехватки дисциплины.

Слушайте, что это там грохочет? Уж не Пулитцеровская ли премия катится сюда?

Время не может проникнуть сквозь замкнутый круг. Мы не долго остаемся мертвыми. Как только "люгер" даст мне уйти, через один удар сердца последует очередное мое рождение.

Убитый мнит, что он убит, Убийца мнит, что пролил кровь, - от них пути мои сокрыты, какими вновь иду и вновь.

Близки мне давние дороги, и тьма, что солнца свет, влечет; со мной отринутые боги, равны позор мне и почет.

Пусть кто-то жаждет отдалиться - лишь я крыла дарую им; я рад в сомненьях усомниться, я сам - брамина древний гимн.

Вотще стучат в мою обитель и Семь Святых и рать богов но ты простой добра носитель, без них войти ко мне готов! (с) Р.У. Эмерсон "Брахма"

Побег никогда не простирается дальше очередной книги

Двусмысленность ее слов, взглядов и прикосновений слишком уж недвусмысленна, чтобы быть случайной.

Чай был подан, и они стали говорить елейно, по большей части не обращая внимания ни на меня, ни на И., но было восхитительно присутствовать там даже мужой на стене.

Заверил ее, что никогда никого не любит, кроме себя, и не имею намерения начинать сейчас.

Это не о Вороне аль огне, это о том, как мы, люди, обретаем силу своего духа.

- Начало не вдохновляет. Меня зовут миссис Нокс. Вам не следует меня сердить.

- Хотите, чтобы я для вас изменила правила? От гнева Тимоти Кавендиш заискрился, словно вилки в микроволновке. - Я хочу, чтобы вы поскорее эволюционировали в разумное существо и продали мне билет в Эд.

- И вообще, к какому разряду вампиров вы принадлежите? Вы репортерша? Охотница за привидениями? Романистка?

Под куполом рикошетировали слухи; какая-то Юна похитила мальчика, нет, младенца; нет, чистокровный похитил Юну; принудитель застрелил мальчика; нет, фабрикантка застрелила принудителя; нет, какая-то Юна ударила Смотрителя, видите, из носа у него течет кровь.

Пассажир спросил у мистера Чана, чья, по его мнению, эта авиетка: сил Принуждения, Единодушия - или же просто какому-то члену Правления вздумалось продемонстрировать всем гражданам нижних слоев, под чьей скользящей тенью должны выстраиваться в очередь?