Все наши вчера

"В маленьком городе на севере Италии в стоящих напротив домах живут две большие семьи. Их связывают невидимые нити влюбленностей и обид, общих убеждений и предрассудков, мелочных ссор и настоящей дружбы. Анна — младшая из всех — поначалу наблюдает за бурными драмами своих родных и соседей словно со стороны. Апатичная по натуре, она боится прожить собственную жизнь как насекомое — «насекомое, у которого ничего нет, кроме листочка, на котором оно сидит». В глубине души она мечтает, как будет бегат...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,4

25 оценок

5
52%
4
44%
3
4%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 25Хотят прочитать 354

Рецензии

Stradarius
27 апреля 2026
All our yesterdays.
Зажёгся невероятным интересом к библиографии Наталии Гинзбург, прочитав недавно её «Семейный лексикон», потому за романом «Все наши вчера» отправился, как только он оказался в свободной продаже. Рискну сказать, что книга станет одной из любимых и самых ярких воспоминаний этого года, настолько история сумела меня обаять и растрогать. Её главный минус — сухой, сродни формалистскому слог, перенасыщенный глаголами действия, что лишает текст возвышенной поэтики, но стоит очароваться сюжетом, и на эти шероховатости тотчас закрываешь глаза.

«Все наши вчера» — большая соседская сага, захватывающая до 20 лет из жизни множества героев, которых поначалу объединяет лишь место (два дома в небольшом итальянском городке), а к финалу книги все они становятся родными друг другу людьми. Свой роман взросления об Италии перед и во время Второй мировой войны Гинзбург делит на две равные композиционные части: в первой (северной) расставляет на шахматной доске все-все фигурки персонажей, наполняет их мотивациями, предчувствиями и характерами, а во второй (южной) беспощадно рушит дальнейшие судьбы героев, которых война и фашистский режим разбросали по свету, покалечили и лишили прежнего жизнелюбия.

Автору удаётся и точно воссоздать исторический фон, атмосферу как промышленной северной Италии, так и крестьянского бедного юга, и мастерски оформить каждого, даже второстепенного персонажа незабываемыми характеристиками. За её сюжетом крайне интересно следить, так как он не застревает в банальных поворотах, в значительной мере удивляет и вызывает эмоции: одинаково сочувствуешь, к примеру, и Кончеттине, вышедшей замуж за местного фашиста, и Анне, рано забеременевшей и вынужденной скрыть это обстоятельство скорым замужеством с человеком много старше неё, и Эмануэле, мечтавшему модернизировать семейное предприятие, а оказавшемуся в глубоком политическом подполье.

Во многом роман звучит как художественное высказывание об отношениях итальянцев с режимом Муссолини, показывая, как по-разному будут изувечены собственными властями как те персонажи, кто буквально сразу надели на себя чёрные фашистские рубашки, так и те, кто не выдержит надвигающегося военного времени и бешеной милитаризации страны или попытается противостоять политическому курсу Италии любыми подручными средствами. Гинзбург, как это и бывает в реальной жизни, не щадит никого: лишь взаимовыручка, дружеская поддержка и вера в конец фашизма позволят самым стойким из героев, чьи окна в 30-е выходили в общий двор, а будущее казалось безоблачным, справиться с военным положением, голодом, бомбардировками, гнётом то немцев, то британцев, и попросту выжить. К финалу будто и сам немножко седеешь от пережитого ужаса.

P.S.: Послесловие переводчицы Анны Ямпольской здесь тоже выполняет важную функцию, подмечая детали, которые мог упустить читатель, и раскрывая прототипов героев (мой любимец Ипполито оказался списан с писателя Чезаре Павезе, теперь ещё больше хочу познакомиться с его книгами).

Читать далее
33 понравилось
2
347
Bookovski
20 марта 2026
Пока не видать нам перевод Intermezzo Салли Руни, как своих ушей, зато уже можно почитать роман «Все наши вчера» Наталии Гинзбург, который Руни любит настолько пламенно, что даже написала предисловие к его англоязычному изданию.
В центре истории две соседствующие итальянские семьи. В первой четверо более-менее взрослых детей после смерти родителей остались под присмотром компаньонки покойной бабушки. Во второй помимо отпрысков есть также несколько инфантильная мамочка, особенно пекущаяся о младшем сыне, замутившем с соседской девочкой. Действие поначалу разворачивается на севере Италии во время прихода к власти фашистов. Долгое время повествование концентрируется на быте героев, повседневных разговорах, ссорах и мелких драмах, а потом с севера страны мы вслед за несколькими персонажами отправляемся на юг, где наблюдаем за тем, как война танком проезжается по их жизням.
Может быть, это несколько странная трактовка, но для меня «Все наши вчера» – роман о конформизме. Каждый из персонажей этой истории просто ведёт себя так, как ему органично и удобно, а в результате оказывается среди фашистов, оппозиционеров (или ни с теми, ни с другими) не столько из идеологических убеждений, сколько в силу черт характера и по принципу экономии усилий. В мире Гинзбург, как и в реальности, лени и глупости может быть вполне достаточно, чтобы примкнуть ко злу, а осознание недостатка моральных сил для долгого противостояния и решительных действий приводит к трагическим последствиям. Так, одна из центральных героинь произведения, Анна, постоянно представляет себя на баррикадах, а в реальности же настолько пассивна, что не может избавиться от незапланированной беременности и связывает жизнь с нелюбимым человеком намного старше себя, просто потому что для этого достаточно произнести «да». Её сестра Кончеттина, в свою очередь, в начале романа выходит за фашиста Эмилио, который «надевал чёрную рубашку, как надел бы любую другую» и честно признавал, что «очень уважал тех, кто готов был сесть в тюрьму, у него на это не хватило бы духу», «и вообще он считал, что в Италии дела идут не так плохо, хотя могло быть и лучше, но его всё устраивало». По его мнению два других героя, Данило и Ипполито, «слишком умные, чтобы их всё устраивало, они мечтают о другом правительстве, а он глупый, его чем накормят, тем и сыт».
Единственный действующий осознанно герой «Всех наших вчера», Ченцо Рена, сравнивает Анну и её брата Ипполито с насекомыми, у которых «нет ничего, кроме их листочка». Они по разным причинам отказываются от выбора и в этом не сильно лучше оказавшегося по другую сторону чёрнорубашечника Эмилио, «бодрого и здорового, словно телёнок на лугу». Если телята в фашистской Италии отправились на скотобойню, оказавшись пушечным мясом, то насекомые были раздавлены режимом или пришедшей в их дома войной. Однако печальнее всего, что в мире романа ни конформизм, ни попытки сопротивления, ни наивная вера в «нормальную жизнь» не способны дать полноценную защиту. Одни персонажи ломаются под тяжестью собственной рефлексии, другие растворяются в удобстве и привычке, третьи просто не успевают понять, что с ними произошло. Злу же, как показывает писательница, не нужны ни убеждённость, ни преданность, ему достаточно лишь отсутствия внутреннего усилия, на которое у большинства не хватает сил. Плак-плак.
Читать далее
25 понравилось
0
820
terina_art
25 марта 2026
Как сказала в одном из моих любимых интервью переводчик-итальянист Мария Громыко: «"Подписные" крепко взялись за Гинзбург». В 2024 году переиздали знаменитый «Семейный лексикон» и тем самым открыли авторскую серию книг выдающейся итальянки. Сегодня в работе сборники эссе «Маленькие добродетели» и «Ты никогда не спрашивай меня», а в марте вышел долгожданный перевод романа «Все наши вчера», который тридцатишестилетняя Гинзбург написала в 1952 году. Это спустя десять лет в автобиографическом «Семейном лексиконе» писательница будет новаторски строить историю своей семьи на фундаменте языка, пока же «Все наши вчера», ее третий большой текст, — классический роман взросления, который с известным собратом роднит не только узнаваемый авторский стиль со словно речитативными повторами, но и сюжет.

Гинзбург рассказывает историю семьи в небольшом городе на севере Италии времен режима Муссолини, в которой детям пришлось рано повзрослеть, и они оказались к этому не готовы. Мать умерла вскоре после рождения младшей. Отец считал, что деньги от лукавого, бросил адвокатуру, чтобы писать разоблачающую власть книгу воспоминаний «Ничего, кроме правды». Две сестры, два брата и экономка, бывшая компаньонка бабушки, жили в доме, в который из посторонних был допущен только учитель музыки, а на лето уезжали в поместье с огромным заросшим садом. Пока старые знакомые порядочные люди становились фашистами, на карте, которую печатали в газете, расползалось черное пятно, обозначающее область, которую заняли немцы, Италия выступила в союзе с Германией, и окна спешно завесили черным, один мыслями ушел в войну, а потом в себя, другую поглотило замужество, третий готовился к экзаменам, экономка занималась насущными вопросами, все выживали, как могли, и никому не было дела до грустной младшей Анны, мечтавшей о революции и думающей, что на фоне глобальных потрясений ее жизнь не имеет значения. Но именно ее историю Гинзбург поставила во главу угла.

Одиночество и горе оздоравливают душу — по крайней мере, так пишут в книгах, возможно, так и есть.

Некоторое время казалось, что «Все наши вчера» — это «Семейный лексикон» из параллельного мира, что Гинзбург написала первый как картину с вымышленными персонажами по мотивам пережитого, а спустя время созрела для второго — оригинальной семейной биографии. Но вот в повествовании появился дом напротив со своими горестями и радостями, прогрессивный городской север сменился нищим крестьянским югом, и «Все наши вчера» начали идти своей художественной дорогой, зазвучали собственными голосами и символами. Кажется, что Гинзбург менее строга к своим персонажам, чем будет к себе в «Семейном лексиконе», — «Все наши вчера» словно пропитаны эмпатией, бережностью и поддержкой на всем пути героев, когда земля уходит из-под ног. Гинзбург в очередной раз покоряет своим умением рассказывать истории, воссоздавать атмосферу времени и нырять в глубину, восхищает человеколюбием, силой слов и деталей, непревзойденным жизнеутверждающим юмором вопреки.

Отдельные благодарности главному редактору «Подписных изданий» Арсению Гаврицкову, который придумал подбирать для обложек произведений Гинзбург картины художника Феличе Казорати — знакомого семьи писательницы. Услада для глаз!

Перевела с итальянского Анна Ямпольская

Читать далее
8 понравилось
0
304