Цитаты из книги После театра

Эти гвозди, обращенные остриями кверху, и забор, и самый флигель имеют тот особый унылый, окаянный вид, какой у нас бывает только у больничных и тюремных построек.

не стоит мешать людям сходить с ума.

Ну, после смерти отца он иногда бывал у меня, встречался на улице и в один прекрасный вечер вдруг — бац! сделал предложение... как снег на голову... Я всю ночь проплакала и сама влюбилась адски. (Ольга Ивановна)

Я испытал на своем веку много, так много, что теперь при воспоминании голова кружится, и я теперь крепко понял мозгом, своей изболевшей душой, что назначение человека или ни в чем, или только в одном — в самоотверженной любви к ближнему. Вот куда мы должны идти и в чем наше назначение! Вот моя вера!

Солнце не восходит два раза в день, и жизнь дается не дважды, - хватайтесь же цепко за остатки вашей жизни и спасайте их...

Трудно зажечь спичку о рыхлый камень.

Один старинный социолог смотрел на всякую дурную страсть как на силу, которую можно направить к добру, а у нас и благородная, красивая страсть зарождается и потом вымирает, как бессилие, никуда не направленная, не понятая или опошленная. Почему это?

Да, голубчик мой, — вздохнул он, — если бы вы знали, как я боюсь своих обыденных, житейских мыслей, в которых, кажется, не должно быть ничего страшного. Чтоб не думать, я развлекаю себя работой и стараюсь утомиться, чтоб крепко спать ночью.

Можно сколько угодно считать себя хозяином, женатым, богатым, камер-юнкером, и в то же время не знать, что это значит.

Голодные обижаются на сытых. И те, у кого есть хлеб, обижаются на голодных

Пока наши отношения к народу будут носить характер обычной благотворительности, как в детских приютах или инвалидных домах, до тех пор мы будем только хитрить, вилять, обманывать себя и больше ничего. Отношения наши должны быть деловые, основанные на расчете, знании и справедливости

Прежде всего Михаил Аверьяныч повел своего друга к Иверской. Он молился горячо, с земными поклонами и со слезами, и когда кончил, глубоко вздохнул и сказал:

• Хоть и не веришь, но оно как-то покойнее, когда помолишься. Приложитесь, голубчик.

Болезнь моя только в том, что за двадцать лет я нашёл во всем городе одного только умного человека, да и тот сумасшедший.

Приказывать, запрещать и настаивать он положительно не умеет. Похоже на то, как будто он дал обет никогда не возвышать голоса и не употреблять повелительного наклонения.

не волноваться, вести правильную жизнь и поменьше говорить.

Весь секрет успеха не в том, что сад велик и рабочих много, а в том, что я люблю дело, - понимаешь? - люблю, быть может, больше, чем самого себя.

Я хочу спросить: что будет с садом, когда я помру? В том виде, в каком ты видишь его теперь, он без меня не продержится и одного месяца. Весь секрет успеха не в том, что сад велик и рабочих много, а в том, что я люблю дело — понимаешь?

Под утро он разделся и нехотя лёг в постель: надо же было спать!