Хосефа отлично понимала, что многие презирают ее занятие — продавать женщин, как овец. Слыша злые или насмешливые слова из уст церковников и жен знатных сеньоров, она вскипала от злости на этих лицемеров: чем еще зарабатывать на хлеб и кров неимущим горожанкам? Сами священнослужители и представители благородных семейств отворачивались от таких, как Лусия, выпихивали их за городскую стену, чтобы те не создавали неудобств. А она, Хосефа нашла способ зарабатывать на всеми осуждаемой потребности в плотской любви, на необходимости чувствовать себя желанным. Именно по этой причине каждый день в ее дом на улице Клавель тянулись вереницы мужчин, готовых платить за иллюзию, будто они кому-то нужны. Иногда Хосефа даже пыталась убедить себя, что дает проституткам определенную власть над мужчинами, обеспечивает им ведущую роль. Она никогда не позволяла клиентам унижать и третировать девушек. В ее заведении девушки были на первом месте. Но в глубине души Львица понимала, что это обман: их профессия была тяжелой, а первые шаги на этом пути ранили. Девушки никогда не бывали полностью в безопасности. Они находились на низшей ступени социальной лестницы. Ниже стояли только те, кому приходилось работать на улице. Они, как домашний скот, удовлетворяли голод богачей. Почти любая участь завиднее, чем удел женщины, вынужденной продавать свое тело в публичном доме… Что уж говорить об обеспеченной жизни в браке или о честном труде, за который платят достаточно, чтобы ты не испытывала нужды. Но подобные замужество и работа почти так же недосягаемы, как американский берег. Львица смотрела на Лусию, все еще остававшуюся дикаркой: рыжие волосы растрепались, упали на глаза… Жизнь в конце концов приручит ее, подумала Хосефа
1 понравилось
Ваша оценка
Rmylm_19978 июля 2026
b0lyachka5 августа 202625
sinalena83 августа 20267
Konstella24 июля 20268