Цитаты из книги Пепельные следы

Вся злость, весь страх и все горе, пережитые за последнюю неделю, выливались из Сюзанн потоком, который было не остановить ни воспитанием знатной девушки, ни страхом сболтнуть лишнее, ни бравадой сильного человека. И это исцеляло, словно доктор, пускавший из гнойной раны «дурную кровь».

Там и тут сновали тени, мало похожие на людей. Каждый шаг обжигал босую ступню сотнями ледяных игл. Сюзанн терпела и молилась про себя, хотя креститься было страшно...

Лес пробуждался птичьим гомоном, шелестом ветра и свежестью вдруг затосковавшей по лету осени. И верилось, как никогда, что теперь все обязательно будет хорошо.

Лес пробуждался птичьим гомоном, шелестом ветра и свежестью вдруг затосковавшей по лету осени. И верилось, как никогда, что теперь все обязательно будет хорошо.

"Однако Эйтель глянул и на нее с какой-то холодной злостью: – И ты заодно с ними? Я полагал, ты особенная! Цветок, что расцвел только для меня, что не боится сплетен и зависти. А ты всего лишь чертополох: красиво цветешь, но суть сорняк."

– Вот, возьми. Пусть он всегда будет с тобой как кусочек лесного сердца. От бед, может, и не убережет, но, если сжать его в руке, тебе сразу станет спокойнее.

В ее ладошку перекочевало что-то маленькое, гладкое и теплое. Это был желудь, но вовсе не обыкновенный: под коричневой глянцевой скорлупой, словно освещенный изнутри свечкой, спал росток будущего дерева.

"Только не ходи тропами пепельных и знай, что, если уйдешь со мной в лес, уже не вернешься, Сюзанн."

... некоторые вещи просто есть. О них не нужно спрашивать, не нужно понимать. Остается только поверить.

Тешу себя надеждами, что однажды это поможет ей вырваться за пределы трех женских добродетелей и прожить жизнь так, чтобы стать счастливой

– О чём ты думаешь? – спросил Томас...
– А разве ты разучился читать, что у меня на уме? – вопросом ответила Cюзaнн.
– Koe-чтo и правда скрылось от меня со временем, но я предпочитаю дать тебе свободу говорить или не говорить мне о своих мыслях.
– И если я не хочу?..
– Тогда ты вправе молчать, – спокойно, без вызова или обиды проговорил Тoмас.

От всего этого веяло не доброй сказкой, а плесневелым духом заброшенного старого погреба.