Бракована людина

В своем доме Хорики дорожил каждой вещью до последней нитки в подушке.

Одной из моих прискорбных склонностей было как-нибудь приукрашивать истину из опасения сказать все как есть.

Раз уж я о тебе забочусь, не хочу видеть равнодушие с твоей стороны.

Видно, незачем ждать от того, кому помогаешь, понимания, как это трудно — помогать в одиночку.

Только от тебя зависит, начнешь ли ты все заново.

Порой мне даже казалось, что лучше быть приговоренным к десяти годам тюрьмы, чем столкнуться со столь невозмутимым презрением окружного прокурора.

В отличие от моей привлекательности, несомненной, но в некотором роде распутной, привлекательность прокурора, которую хотелось назвать честной, свидетельствовала о здравом спокойствии.

И на рассвете я впервые услышал от нее слово «смерть»: казалось, она тоже невыносимо устала быть человеком.

Разлад между богатством и бедностью — избитая тема, но я все еще считаю ее одной из вечных тем в драмах.

Все, что связывало нас с Цунэко, — единственная ночь. Она мне не принадлежала. Незачем было ни дорожить, ни сожалеть, ни питать еще какие-либо сильные чувства.