The help

Я всегда считала, что безумие страшно, мрачно и горько, но оказалось, что, когда погружаешься в него на самом деле, оно мягкое и вкусное.

На душе у меня тяжело, потому что любой человек помнит свою первую учительницу, верно? Мы, может, и не помним чему нас учили, но уж поверьте, я достаточно детей вырастила и знаю точно: первая учительница - это важно.

- Пойду, пожалуй, - вздыхаю я, хотя так и сидела бы до конца дней в маленькой уютной кухоньке Эйбилин, а она объясняла бы мне, как устроен мир. Вот что я люблю в Эйбилин - она может взять самую сложную проблему и упаковать ее так просто и аккуратно, что та легко поместится в карман.

Под всем этим счастьем она определенно несчастна.

- Грудь, - заявляет она, прижав ладонь к собственному недоразумению, - для спальни и вскармливания детей. Но не для светских раутов.

• И что прикажешь ей делать, Элеонор? Оставить дома?

Горькие, но правдивые слова больно ранят.

Я должна знать, из-за чего расстаются навек. Сколько правил можно нарушить, прежде чем тебя бросят, и какие из правил самые главные.

В декабре вдруг потеплело — думаю, чтобы меня позлить.

Но сегодня День труда, выходной для всего мира, и занятий тоже нет.

Моя мать однажды сказала, что от поцелуев взасос можно ослепнуть, так что я начинаю думать, нет ли сговора между главным врачом и мамочкой с целью лишить людей всех удовольствий.