The help

Ну я и говорю, мол, мисс Уолтер, люди не хотят больше видеть вашу голую белую задницу, им больше нравится моя, черная. Так что ступайте-ка в дом и наденьте трусы. И вообще кой-какую одежку накиньте.

Жареный цыпленок всегда поднимает мне настроение, как-то легче жить становится.

Она огорченно вздыхает, и мне так нравится выражение разочарования на его лице. Теперь я понимаю, зачем девушки отказывают, - ради этого ласкающего взор сожаления.

Вам нужно понять, что продукты хороши в свой сезон. Не надо готовить тыквы летом, а персики — поздней осенью.

Нужно бы подыскать жилье в городе, в одном из домов, где живут одинокие простые девушки, старые девы, секретарши, учительницы.

Каждый день мы с Малышкой перед дневным сном усаживаемся в кресло-качалку. Каждый день я повторяю: «Ты добрая, ты умная, ты важный человек». Но девочка растет, и скоро этих слов будет недостаточно.

В силу неискренности, царящей в обществе, любые эмоции вызывают подозрения, и невозможно до конца понять – то, что происходит между двумя людьми, является искренним чувством, или просто жалостью, или проявлением прагматизма.

Наверное, в тот момент я поняла, что такое позор и какого он цвета. Позор вовсе не чёрный, как грязь, как я всегда думала. На самом деле позор - он цвета новенькое белой униформы, которую ваша мать гладила всё ночь, чистый, без единого пятнышка, будто ты вовсе никогда не работала.

Я не допускаю и мысли, что точно знаю, каково быть чернокожей женщиной в Миссисипи, особенно в 1960-е. Не думаю, что белая женщина вообще в состоянии до конца это понять. Но стремление понять жизненно важно для нашей человеческой сущности.

“Расстояние позволяет взглянуть чуть более отстраненно.”