Снежные дни сквозь года

Дарья Трайден - молодая белорусская писательница, а "Снежные дни сквозь года" роман-размышление о себе и взаимоотношениях со своей бывшей учительницей русского языка и литературы Еленой, которая стала тем самым "значимым взрослым". Она не только готовила к олимпиадам и дала возможность вырваться на другой уровень культурной среды. Она просто была рядом. Не поучая и нависая авторитетом, не направляя, но давая возможность развиваться самостоятельно.

"Елена была металлическим прутом, воткнутым в землю. Я вилась на ней, словно горох. Живучая и простая". Значимый взрослый - это твердая опора.

И вот Елена умерла, а героиня, разбирая её архивы, пытается стать к ней ближе. Понять её с равной позиции и осознать, как же так причудливо пересеклись их судьбы.

В этом романе много рефлексии и самокопания, это больше похоже на жизнеописание, воспоминания и дневниковые записи, а не на беллетристику. Стиль мне напомнил Ольгу Токарчук - великолепный, немного многословный; произведение как будто состоит из отдельных кусков, к финалу складывающихся в нечто цельное (я про её роман "Бегуны")

Город Гродно, в котором героиня училась в школе, гораздо ближе к Польше и Прибалтике, чем к Москве. Чувствуется иной менталитет. Описываются и советские времена (в Западную Белоруссию советская власть пришла только в 1939 году), и нынешнее. Очень интересно. Я мало знакома с литературой этой соседней страны.

Книга не для всех. Как и роман Ольги Токарчук. Если готовы вчитаться - должно понравиться. Лично у меня сложное отношение к личности автора, к её восприятию жизни. Но книга понравилась.

Я считаю, это очень смело - публиковать прижизненные воспоминания. Обнажая свой образ жизни, свое инакомыслие. Не приукрашивая, не стремясь казаться лучше. Грустно иронизируя над собой и жизнью. Изживая страх чужого мнения. И при этом закалывая ботулотоксин.

"На свете счастья нет, но есть покой и воля". Кажется, понимание этой строчки А.С.Пушкина связано со зрелостью личности.

Героиня этой автофикшн-книги приезжает на похороны своей учительницы Елены. Они были близки, но одновременно были и далеко друг от друга. Елена была для героини ещё одной значимой взрослой, но при этом она практически ничего о ней не знала. И этот меланхоличный, рефлексирующий текст — это не столько попытка пережить потерю, а скорее пристальное изучение собственных чувств о смерти.

Героиня разбирает вещи Елены, читает её письма, разглядывает фото и ей будто бы кажется, что вот-вот она раскроет какую-то большую тайну своей учительницы, но вот сюрприз — она была обычной женщиной с самой обычной жизнью. Но разве это не красиво? Разве любовь к готовке, особые домашние ритуалы, любимая кружка и нежность к маме — эти обычные для многих людей, но особенные для каждого вещи — разве это не красиво? Она много значила для героини — и это важно.

О ком мы только не рефлексировали с героями автофикшна, но вот об учительнице, кажется, первый раз. И, когда я открывала эту книгу, мне было любопытно, как с этим справится Дарья Трайден, как она мне это покажет, мне, которая особой нежности к своим школьным учителям во взрослую жизнь не принесла. Конечно, эта книга сначала о собственной рефлексии, а уже потом об Елене, но всё-таки именно она тот центр и нерв, с которых всё и началось.

Это красивый, но очень медленный текст. Признаюсь, я месяц использовала его как снотворное — я открывала страничку, выделяла цитаты, записывала себе какие-то заметки, перекатывала в голове мысли и... засыпала. Возможно, в этот раз и с этой книгой получилось, как со старым другом, к которому иногда приходишь помолчать или вовсе лечь спать. Но по этой же причине мне очень сложно оценивать эту книгу. Она со мной столько была рядом, что плотно вплелась в действительность и уже сложно их разделить.

Автофикшн практически не существует без обнажения, и оно есть и в этой книге, но обнажение не буквальное, а душевное. Героиня то нежно, то безжалостно исследует себя, и так же то нежно, то безжалостно исследует свой сад, сажая новое, срезая старое и больное.

Повторюсь, что текст очень медленный, но это придает ему особую хрупкость, что мне скорее нравится. Он похож на фрагментарные воспоминания, на попытку заполнить пустоты между фото из автоматической подборки смартфона (подборка, название которой перебралось и в название романа). Наверняка его особенно хорошо читать длинными зимними или осенними вечерами, не торопясь и заполняя свои собственные трещинки. Я даже думаю попозже к нему вернуться. Когда буду готова и когда вернусь к очередной попытке вырастить укроп на своём подоконнике.

Мне кажется, что я бесконечно и непоправимо сломана. Я не могу себе доверять. Я не знаю, что происходит. Мне кажется, эту книгу нужно читать промозглой осенью. Когда за окном идут холодные дожди, голые ветви деревьев с последними двумя-тремя листьями стучат по стеклу, пронизывающий ветер сбивает с ног. И кажется, больше никого рядом нет. Только ты. Больше никого. На всем белом свете.

Мне кажется, эту книгу нужно читать когда думаешь – жизнь дерьмо. Нет, не просто какое-то там маленькое дерьмо, а конченое, распоследнее, ужасное, мрачное, хуже некуда, некому, хуже не бывает дерьмо. Когда смотришь на небо и видишь мрак в любое время суток. Не потому что солнце перестало светить, а потому что прямо сейчас ты не способен увидеть иное. И жизнь, действительно, то еще дерьмо.

Мне кажется, эту книгу нужно читать, когда плохо. Так плохо, что ты не знаешь куда себя деть. Перебираешь в голове – напиться? Нажраться? Накуриться? Проиграться в хлам в онлайн казино? Спустить все деньги на вбшечку? Уйти с головой в игрушку и перестрелять все отряды противника? Прочесть за ночь «Историю безумия» Фуко? Или просто сесть и разрыдаться. Потому что сил нет. Вообще.

Эта книга идеально подходит для всех этих случаев. Потому что с ней окажется, что в самую промозглую осень – вы не одни. Окажется, что в этой дерьмовой жизни есть кое-что важное (садись, слушай…). Окажется, что когда сил нет, вовсе не обязательно их искать. Оказывается, выход был у тебя под самым носом. Где? Ни за что не догадаешься. В воспоминаниях о любимой учительнице.

«Она не любила хаос. Она не хотела борьбы. Ее не интересовала свободная любовь. Она не была первопроходицей, мученицей, героиней. Она была для меня всем»

Елена Ивановна была учительницей русского языка и литературы. Готовила своих учеников к олимпиадам, работала завучем. Пестовала любовь к языку, прививала любовь к зарубежной литературе. Она осталась близким другом автора и после школы, хотя со временем общение почти исчерпало себя, показать, предъявить себя другую той, кто всегда будет смотреть на тебя сверху вниз, сложно. Невозможно выразить несогласие, невозможно отойти в сторону от ровного маршрута диалогов и ролей. Но в любом случае – ОНА, не просто учительница. Она важный и ценный человек, а потому её смерть выбивает почву из-под ног. Автогероиня романа ищет ответ. Она хочет что-то понять о своей бывшей учительнице, о своей наставнице и подруге. А потому разбирает архив, разбирается в себе, ищет ответы. Они ведь должны быть, правда? где-то же они есть?

«Я думала: она не помещалась в учительницу, она загнала себя в чулан и ограничила»

Оксана Васякина написала в послесловии к книге – об учительнице так еще никто не писал. О, да. Никто. Попытка пережить горе потери, смерть важного человека запараллелена с попыткой понять саму себя, принять себя и свою инаковость, разобраться в себе. Учительница тут фигура в центре текста, но в то же время на периферии, ведь любое воспоминание о Елене сначала проходит сквозь призму собственных чувств писательницы, ее памяти, особенностей восприятия, и тогда многие поступки и слова означают нечто иное. И тогда кажется, можно добраться до чего-то большего.

Я читала эту книгу долго. Почти три месяца, но по ощущениям год. Я со своей эмпатией с завидной регулярностью сталкивалась с… С чем именно? Минуточку. Я тут составила себе список.

Хроническая депрессия Стыд за то, на каком языке пишешь Стыд бедности Детские травмы Уязвимость Беззащитность Бессилие Бессмысленность (это не стоит усилий) Финансовая зависимость Тревога Страх старости Нежелание жить Серое.серый. Желание спрятаться на чердаке, потому что там нет окон СДВГ

И при всем этом списке, я дочитывала книгу вцепившись в нее руками и думая «о боже, это лучшее вообще, что я читала за последнее время». Ничего из этого списка не подавляет, не разрушает, не нагнетает. Потому что чувства автора это одно. Чувства читателя другое. И если вы способны разделять, то эта книга-откровение, книга-исследование будет тем, о чем я написала в самом начале – вашей самой большой поддержкой в трудные времена.

Мне очень понравилась эта книга. Язык и стиль. Чувства и эмоции. Мораль и философия. История страны, о которой я как оказалось толком ничего не знаю и языка, обманчиво простого (я на полном серьезе гуглила что такое «шуфлядки»). Уровень погружения и попытка понять другого. Повторюсь – мне очень понравилась эта книга. «Я пытаюсь прочесать историю гребнем слов, но она не поддается — спутанная, с всколоченной, как у дикого зверя, шерстью, история ломает зубцы моего инструмента»

При этом я отдаю отчет, что книга не каждому зайдет и возможно, не для каждого будет вовремя. «Снежные дни» подразумевают некую вовлеченность и одновременно отстраненность, вот это «все плохо, кругом смерть» с острым желанием жить. Разводить розы. Искать нужное удобрение. Кормить бездомную собаку. Завести еще одного котенка. Наблюдать за тем, как меняется погода за окном.

Жизнь – это счастье. В ней все идет не по правилам и получаем мы в итоге не то, на что рассчитывали. Но по факту, нам с вами по-настоящему повезло. Мы живы. И даже если вы сейчас не согласны со мной, книга Дарьи Трайден поможет вам это понять.

Люблю