Зло

– А я вот осознала это только сейчас. Удивительно, да? Родные часто знают нас лучше, чем мы сами…

Моменты, которые определяют нашу жизнь, не всегда ясно видны. Они не всегда предупреждают «КРАЙ», и в девяносто девяти процентах случаев там нет ограждающего каната, под который надо поднырнуть, нет черты, которую надо пересечь, нет подписанного кровью договора или официального письма на красивом бланке. Они не всегда растягиваются, переполненные значением.

– Он назвал меня неестественной, – тихо сказала Сидни. – Сказал, что моя способность противна природе. Противна Богу.
– Он – милашка, да?

– Ты не понимаешь! – прохрипел Эли. – Никто не понимает!
– Когда никто не понимает, это обычно ясно говорит о том, что ошибаешься именно ты.

Но все эти слова, которыми так охотно бросаются люди - человек, чудовище, герой, злодей, - для Виктора были просто сегмантики. Человек мог называть себя героем - и при этом разгуливать, убивая людей десятками. А кого-то поименовали злодеем за то, что он пытался ему помешать. Многие люди чудовищны, а многие чудовища знают, как притворяться людьми.

– Ты знаешь, – спросил Виктор, просматривая учебник по анатомии из тюремной библиотеки (сам он считал ужасной глупостью снабжать заключенных подробной информацией о том, где располагаются жизненно важные органы, но чего вы хотите?), – что если отнять у человека страх перед болью, то исчезает и страх смерти? Он становится в собственных глазах бессмертным. Что, конечно, не так, но как там говорится? «Мы все бессмертны, пока нам не доказали обратное».

– Открытия, которые ты уже сделал, – добавил Лайн, – и те, которые сделаем мы… они же изменят мир!
Эли резко развернулся к нему.
– Не к лучшему! – заявил он. 

У Сидни от лопаты начали болеть руки, но впервые за этот год ей не было холодно. Щеки пылали, под пальто все тело покрылось потом, и чувствовала она себя живой.
С точки зрения Сидни, это было единственным плюсом выкапывания трупа.

Если бы Виктору вдруг понадобилось самосовершенствоваться, он бы поискал тоненькую простую книжицу, форма которой соответствовала бы в ней заявленному. Возможно, некоторым нужно что-то большее. Возможно, некоторые ищут на полках самый внушительный том, считая, что большее количество страниц обеспечит большую эмоциональную или психологическую поддержку.

По-моему, нам хочется доказывать что-то в нашей жизни сильнее, чем опровергать. Нам хочется верить.

– Ну! – поторопил его Эли. – Так веришь?
– Не знаю, – честно признался Виктор. – Если это вопрос веры…
– Все начинается с веры, – парировал Эли.

"Черт, мы можем стать героями!
– Мы можем умереть, – сказал Эли.
– Этот риск есть у всех живых."

"Наука – даже полностью фиктивная наука – имела власть."

"Эли, похоже, был решительно настроен их убивать, а вот Виктор не мог понять, зачем уничтожать полезное умение просто из-за его происхождения. ЭО были оружием – это так, но оружием с разумом, волей и телом! Их можно было сгибать, выворачивать, ломать и использовать."

За последнюю неделю безопасность для Сидни перестала быть местом и стала человеком.

"– С чего это я вдруг захочу тебе помогать?
Виктор снова заклеил ему рот.
– Ты не захочешь. – Гул стал громче – и Дейн дернулся. Его вопль заглушила лента. – Но все равно поможешь."

"«Ненависть» была слишком простым словом. Они с Эли были связаны – кровью, смертью, наукой. Они были похожи – сейчас больше, чем когда-либо."

В последнее время все стало слишком просто, а «просто» – значит «опасно». Простота ведет к ошибкам.

Жизнь - так, как она есть, - не борьба между Плохим и Хорошим, но между Плохим и Ужасным.
Иосиф Бродский