Цитаты из книги Волчья тропа

"- Да я тебя вообще терпеть не могу, - подтвердила я, потому и замуж выйду. Чтобы жизнь испортить.

• Это любовь, - обреченно заключила мама, хватаясь за голову."

«Ежели голову никогда не поднимать, то окромя грязной лужи и не увидишь ничего. Каждому надо иногда поднять глаза к небу»

Жажда всегда сводит с ума. Крови ли, чужого ли богатства. Раньше или позже, но сожрет, проглотит того, кто слаб

Бабушка Матрёна многое передала дочке и меня тоже научила выплакиваться березам, когда что-то не складывается, собирать чабрец, чтобы ничего дитёнка не пугало, папоротник да чертополох, чтобы дурной дух в дом не забрался.

Я выглянула в окно. Насколько хватало глаз, не было видно ни одного деревенского. Мальчишки либо не сумели вырваться из-под строгого родительского надзора, либо уже затаились где-нибудь у воды, планируя каверзы. Без меня. И это срочно необходимо исправить.

Каждая баба, будь ей десяток зим от роду или давно пора собираться на тот свет, втайне недовольна собой. Самое интересное, что мы, эдакие коварные создания, жалуясь, ждём слов утешения и похвал. Вот и я втайне надеялась, что Серый заявит, что я, мол, если не самая красивая, то очень даже ничего, а при свете лучины так вообще загляденье. Но Серый похвалы не отжалел.
– Дура, - просто сказал он.

Какая уборка, когда меня муж любит?! А для семейного счастья чистота в доме вовсе даже и не главное.

Теперь в прыжках через костёр на Купалу, в подношении блинов солнцу на Масленицу нет ни любви, ни страха. Люди решили жить в другом мире. В мире, который проще и понятнее.

"Каждая женщина, будь ей десяток зим от роду или давно пора собираться на тот свет, втайне недовольна собой. Самое интересное, что мы, эдакие коварные создания, жалуясь, ждём слов утешения и похвал."

И дальше улыбаться! Я поглядела на одного, на другого... Да и махнула рукой. Мальчишки - они мальчишки и есть, сколько бы годков им ни стукнуло. 

– Ну что за день! - ликовал художник. - Вот глянь, все злые, мокрые... А теперь наверх посмотри.

Я посмотрела: серое небо тянуло вниз мокрые тонкие руки, умывая уставшую от жары землю и прибивая висящую в воздухе пыль. Вдохнула запах мокрого дерева мостовой, улыбнулась щекочущим лицо каплям и призналась:

– Иди уже. Женихи заждались.

От бессилия я пнула столбик при лесенке. Пнула

легонько, чтобы не ушибить ещё и ногу.

– Смотри там никого лучше меня не найди! — крикнул Серый.

Я засмеялась. Кого уж лучше? Дурак.

Жажда всегда сводит с ума. Крови ли жажда, чужого ли богатства.

Раньше или позже, но сожрёт, проглотит того, кто слаб.

А эти люди поддались ей давным-давно. Гнили заживо и не ведали, что не они жрут – их. 

Вот ведь мужики! Не понимают, что бабам не дано с ходу в омут с головой. Нам нужно всё наперёд звать и заранее решить, что за омут, насколько грязный да холодный. Ну или хотя бы, где на ночлег остаться, а где в трактире кружку кваса выпить.

Я, конечно, убеждала его, что я мирная, любимая, добрая, хорошая и обижать меня ни в коем случае нельзя, но Серый не верил

Потому что кажется, что спешить куда-то надо, гнаться за счастьем, но не знаешь, куда и как оно выглядит, то счастье?

Тем слова не нужны, у кого одно сердце на двоих

Из горьких дум меня вырвала наглая попытка Серого, до этого сосредоточенно разминавшего мою ступню, бросить сие благородное занятие. Меня такой расклад, ясно, не устроил, и я в меру своего дружелюбия пнула приятеля. Ошалевший Серый в долгу не остался и сноровисто свернул из меня голубец, используя одеяло вместо капустного листа. Я, конечно, убеждала его, что я мирная, любимая, добрая, хорошая и обижать меня ни в коем случае нельзя, но Серый не верил.

— Изверг!

— Скандалистка!

— Дурак!

— Змеюка!

— Свин!

— Как же я тебя люблю, Фроська.

— А-то! Я себя тоже люблю, — подтвердила я, — а ещё люблю мёд, вяленое мясо, белок…Они рыженькие такие, милые…