Верхние и нижние

Если "В лесах" и "На горах" когда-то успели влюбить вас в обстоятельный быт староверов, то начало истории семьи купцов-старообрядцев вернет к тем временам. Первая Мировая, московский дом суконнозаводчиков Грибовых. Глава семьи, Максим Андреевич фабрикант из тех немногих, накануне революции, на чьих предприятиях о рабочих заботились. Вдовец под 50, физически крепок, регулярно мучит тело гимнастикой и обливается ледяной водой, но душевно - потерявший любимую и много лет скорбящий по ней, сломлен - держится на земле обязанностями перед детьми и делом.

Собственно, о наследнике Илье беспокоиться нечего, он твердо стоит на ногах, образован, женат на Евлампии из уважаемой и, даже более Грибовых знатной, семье Рябиновых. Лампа эмансипе, в ней ничего от старообрядческих женщин эпопеи Мельникова-Печерского, красивая яркая богачка, покровительница искусств и центр притяжения богемной Москвы, в обществе звезд которой эпатирует ретроградов. Впрочем, репутация ее безупречна, Лампа всегда не столько "в", сколько "над" происходящим, Илья жену обожает, затеями ее забавляется, а за соблюдением протокольного комильфо бдит секретарь Олег Ртищев, серьезный и деловой, на которого с интересом поглядывает младшая дочь Грибова, Агния-Огонек.

Раньше смотрела такими глазами на Власа, истопника при Илюшином и отцовском домах (Грибов отделил молодых в новый, по последнему слову моды выстроенный дом. Впрочем, редкая диковина, водяное отопление там и тут, а следит за паровой машинерией красавец Влас, косая сажень в плечах, синие глаза с поволокой. Как-то в одночасье поняла, что смотрит он так на многих, а после уж и других неприятных черт красавчика не увидеть не могла. Сирота Тася, "Козочка", как зовут ее из-за хромоты и подскакивающей походки - следствия перенесенного в детстве полиомиелита, живущая в доме Грибовых постоянно, похоже подпала под гибельные чары парня. Знает, на кого направить, хоть и сирота она, а к совершеннолетию унаследует немалые капиталы, на которые нацелился также мерзавец отчим Желудев, задумавший жениться на Козочке, наложив лапу на ее деньги.

Начатую так серьезно, с заделом на эпичность, историю, Галина Калинкина внезапно скрещивает с другой, не менее известной и любимой отечественной эпопеей, швыряя читателя из "В лесах" в толстовское "Хождение по мукам" . Действие только еще набирает обороты, разгоняется по налаженной колее, с коварством Власа, интригами горничной Мани, робкой зарождающейся любовью Агнии и Ртищева, гротескной домоправительницей Макриной (по совместительству авторкой любовных романов) и готовой погубить себя Тасей. Как вдруг Революция, уличная стрельба, арест царских офицеров под предлогом постановки на учет и впечатляющая часть с согнанными в подобие концлагеря людьми.

Все это тоже достаточно ярко, и уместно апеллирует к исторической памяти, но повествованию катастрофически не хватает объема. Все время не покидает чувство "бывают странные сближенья" (чтобы не сказать "в одну повозку впрячь неможно") Читательница, обычно сетующая авторам на избыток объема, в случае "Верхних и нижних" я тосковала от его недостатка

История фабриканта Грибова и его семьи в годы слома и перестройки общества (1916–1918 гг.) – вымышленная, но основанная на реальных событиях. Между первой и второй частями книги прошёл всего год. Однако по ощущениям, по тому, как звучит текст, как рассуждают и ведут себя герои, и в целом по тональности повествования — прошло не меньше 10, а то и 20 лет.

Повествовательные главы чередуются с дневниками Максима Андреича. Это позволяет увидеть размышления и глубокую боль человека, который хотел просто жить и заниматься любимым делом.

Так чья же вина, если не в полной мере ни тех, ни других, ни третьих, ни четвёртых? Вина общая, на круг.

Я не идеализирую дореволюционную Россию, её политику и власть, было и там много несправедливости и жестокости. Но глядя на Грибовых, самого М.А., его дочь, которые не выбирали в какой семье родиться, человечно относились к окружающим и своим "нижним", которые одним днём потеряли всё, что строилось упорным трудом годами, – я сочувствую. А вот разбой и зверства новой власти для меня не имеют оправдания, ведь это был осознанный выбор исполнителей, каждого отдельного человека – грабить фабрики, крушить дома, отправлять невинных людей на каторжный труд и на смерть.

Не знаю можно ли назвать финал открытым, если мы с вами прекрасно знаем, что происходило дальше. Но мне всё же тепло на душе от того, что в любом мраке люди продолжали и продолжают верить в добро и светлое будущее. И чем нас таких больше, тем вероятнее оно случится.