Вам, наверное, известно, что я уже пятый год ухаживаю за лежачим больным отцом, который через несколько лет после инсульта неудачно упал и раскрошил тазобедренный сустав. В операции ему, увы, отказали из-за возраста и совокупных медицинских показателей. Иногда я читаю такие тексты, которые проливают свет на аспекты экзистенциального опыта проживания болезни. Ранее я читал замечательное эссе Сьюзен Сонтаг «Болезнь как метафора» и писал отзыв. В этот раз я обратился к двум эссе, написанным с разницей в 40 лет и освещающим совершенно разные стороны болезни.
Сборник из двух текстов соединяет эссе Джулии Стивен «Записки из комнат больных» (Notes from Sick Rooms, 1883) и эссе её дочери Вирджинии Вулф «Быть больным» (On Being Ill, 1926). Издательство Ad Marginem поместило эссе Вирджинии перед эссе матери, видимо, из-за большей значимости (и краткости) первой, да и читать Вирджинию куда интереснее, чем мать. Потому что пишут они про одно, но словно о разном. Почему же так вышло?
Надо учитывать, что Джулия Стивен была заядлой благотворительницей, она ухаживала за больными и наставляла других в этом непростом деле. Мать Вирджинии ухаживала за своей тяжело болевшей матерью, за первым мужем Гербертом Дакуортом, который скоропостижно скончался, а также за многочисленными родственниками и соседями. Она получила такой богатый опыт, что решила поделиться им в виде практического руководства для облегчения страданий больных и помощи тем, кто за ними ухаживает. В книге она прямо заявляет, что её цель — поделиться «вещами, которые были проверены её личным наблюдением и либо приносили облегчение, либо причиняли дискомфорт больному».
В викторианскую эпоху многие болезни были уже хорошо диагностированы, однако культура повседневного ухода за больным находилась в зачаточном состоянии. Так как профессиональные медсёстры стоили дорого, забота о лежачих больных всегда ложилась на плечи женщин из семьи больного. Таким образом, книга Джулии Стивен стала первым своеобразным справочником по паллиативному уходу, таким вот помощником для родственников, которые остались один на один с проблемой ухода за больным.
«Держи спину прямо, моя козочка», — так звучало последнее напутствие Джулии Стивен своей дочери Джинни, Вирджинии, пока ещё не Вулф. Той было всего тринадцать лет, когда её мать скончалась от сердечной недостаточности на фоне ревматической лихорадки.
Послесловие переводчицы
Сегодня текст Джулии Стивен может показаться совершенно не актуальным и устаревшими, но эти бытовые мелочи, из которых слагается комфортное состояние больного, вполне практичны и могут пригодиться нам сегодня. Она описывает, например, как правильно приготовить бульон, как правильно сбить и поменять подушки под неподвижным человеком, как организовать проветривание, избежав сквозняков, как бороться с "главным проклятием" постельного режима — крошками от еды на простынях, которые ранят кожу и доводят больного до безумия.
«Среди мелких зол, которые изводят во время болезни, самое страшное по приносимым страданиям и притом самое незначительное по размеру — это крошки»
Джулия Стивен
В эссе «Быть больным» Вирджиния Вулф размышляет о том, почему болезнь — столь универсальный и глубокий опыт человеческой жизни — почти полностью выпала из фокуса большой литературы. Что же интересует дочь в её исследовании болезни в отличие от матери? Если мать пишет о самом уходе за больным, о физическом комфорте, влияющем на его душевное состояние, дочь Вирджинию быт не интересует вовсе: она исследует, как лихорадка меняет восприятие времени, неба за окном и прочитанных книг. Для матери комната больного — это место, где женщина выполняет свой высший долг самопожертвования и заботы о ближнем. Для дочери постель больного — это "дезертирство" из "армии здоровых", редкий и легитимный способ выйти из социальной гонки, стать эгоистом и перестать быть "удобной" для общества.
«В болезни слова как будто обладают мистическим свойством. Мы постигаем то, что находится за поверхностным смыслом, инстинктивно собираем одно, другое, третье — звук, цвет, тут ударение, там паузу — то, что поэт, который знает, как скудны слова по сравнению с мыслями, разбросал по странице, чтобы всё вместе это вызвало состояние души, не поддающееся ни выражению словами, ни объяснению рассудком»
Вирджиния Вулф
Конечно, влияние матери Джулии на творчество её дочери Вирджинии сложно переоценить. Сама Вулф позже писала: «Мы мыслим через наших матерей, если мы женщины». Внезапная смерть Джулии в 1895 году, когда Вирджинии было всего 13 лет, нанесла девочке тяжелейшую травму и спровоцировала её первый ментальный срыв. Можно сказать, что писательница в своих книгах пыталась осмыслить, оплакать и даже своеобразно "изгнать" призрак матери через свои тексты.
Болезненная Вирджиния Вулф написала свой текст лёжа, потому что часто находилась в постели из-за головных болей. Она указывает на неразрывность души и тела больного, доказывает, что физическое недомогание напрямую формирует сознание. Упоминает бедность языка, так как очень сложно передать ощущение физической боли, слабости или бреда, а поэзия справляется с этим лучше, чем проза. За её размышлениями интересно следить, рефлексируя и подмечая ту остроту восприятия, которую обретает больной в отличие от здорового человека.
«Если же пришла беда и необходимо, чтобы больная оставалась в неведении, то ухаживающие должны по мере сил примириться с совестью и на все вопросы лгать безбоязненно»
Джулия Стивен
«Мы идём одни, и это нам по нраву. Было бы невыносимо всегда встречать сочувствие, всегда быть в сопровождении, всегда видеть понимание»
Вирджиния Вулф
Примечательно, что для того, чтобы начать писать, Вирджинии нужно было убить в себе идеал "самоотверженного домашнего ангела", каковым пыталась быть её мать (хотя надо упомянуть, что мать была весьма независимого характера и не совсем вписывалась в образ викторианской дамы), перестать каждодневно приносить себя в жертву. Думаю, у неё это получилось. Хороший сборник, состоящий из эссе матери и дочери, из таких разных подходов и взглядов на проживание болезни. Кстати, впервые эти тексты изданы на русском, за что хвала и благодарность издателям.
27 понравилось
