Те, кто бывали в Наровчате, знают, что это родина Александра Ивановича Куприна. Его небольшой деревянный дом-музей каждое первое воскресенье сентября становится местом притяжения многих сотен книголюбов из разных уголков страны нашей. Тем же, кто не бывал в этих краях, рекомендую хоть раз в жизни приехать и окунуться не только в атмосферу провинции, что многие века почти неизменной остаётся, но и понять где в России таланты рождались. Этот рассказ, написанный Куприным уже в зрелом возрасте, в 1933 году, как воспоминание о своей малой родине, как любовный взгляд на неё с лёгким оттенком юмора.
Прежде всего надо осведомить читателей о том, что такое Наровчат, ибо слово это ни в истории, ни в литературе, ни в железнодорожных путеводителях не встречается. Так вот. Наровчат есть крошечный уездный городишко Пензенской губернии, никому не известный, ровно ничем не замечательный. Соседние городки, по русской охальной привычке, дразнят его: «Наровчат, одни колышки торчат». И правда, все наровчатские дома и пристройки построены исключительно из дерева, без малейшего намека на камень, река Безымянка протекает от города за версту; лето всегда бывает жаркое и сухое, а народ — ротозей. Долго ли тут до божьего попущения? Так и выгорал из года в год славный город, выгорал и опять обстраивался.
Но Наровчат ведь не дыра-дырой. Богатая ярмарка. Купцы зажиточные. Игра карточная в благородном собрании, и, как водится, по пьяной лавочке ссоры и дуэли через платок. Но, оставим вступление и перейдём к главному, к нежданному визиту самого императора Александра 1.
Но был все-таки в утлой и скудной летописи безвестного городка Наровчата один-единственный случай, который смело можно назвать необыкновенным и которому в свое время с пламенной ревностью завидовали и толстопятая Пенза, и раскормленный Тамбов, и богатая магометанская мыльная Казань. Да и в самом деле было чему завидовать: вскоре после победы над Наполеоном и двенадцатью языками великий победитель, незабвенной памяти государь и император всея России Александр Павлович, высочайше соизволил осчастливить уездный город Наровчат своим милостивым посещением. Милость, — с какой стороны на нее ни погляди, — столь же громадная, сколь неожиданная и необъяснимая.
Александр Павлович, держа путь в Казань, свернул к Наровчату, чтобы путь сократить. И проехать надо было по мосту через речку Безымянку, а мост-то давно ремонта не видел.
Но, увы, на безымянском мосту злой рок подстерегал императорский кортеж. Никто из императорской свиты не догадался своевременно удостовериться в состоянии моста — этакие ротозеи! Государев венский дормез был не в меру тяжел, а безымянский мост не ремонтировался лет так с тридцать, тридцать пять. И вот произошла страшная беда: тяжеловесный экипаж был на самой середине, когда ветхий мост рухнул и развалился на мелкие части. Бог хранил своего избранника. Пострадали, и то не смертельно, форейторы и ездовые; государь же отделался сильным ушибом левой ноги. Всем известно, что Александр Павлович был истинным ангелом во плоти; он всем простил и ни на кого не гневался. Наоборот, ласково утешал пострадавших и ободрял растерявшихся. И так как врачи настаивали на немедленном отдыхе для излечения ушиба, то государь милостиво соизволил принять гостеприимство в роскошном доме у предводителя дворянства Иннокентия Владимировича Веденяпина, куда он и был перенесен на носилках со всеми предосторожностями.
Так и стал император гостем захолустного Наровчата.
Но уж, как к выздоровлению дело пошло, посетил торжественный бал в честь своего выздоровления.
О, такого бала в Наровчате не было никогда, да и после уже не будет. Сидя (а больная, забинтованная нога не позволяла принимать участие в танцах) Александр 1 был так заворожён местным обществом, что не мог сдержаться от того, чтобы не пригласить к себе в Петербург тех, кто более всего ему понравился.
...ему понравилась парочка Хохряковых, мужа и жены; оба они были кургузенькие, пузатенькие, но ужасно манерные и жеманные. Вероятно, во всем мире не бывало видано таких вычурных наизатейливых гротесков, которые откалывала с важностью чета Хохряковых. Глядя на них, деликатный Александр Павлович делал все усилия, чтобы не расхохотаться громко. Но когда Хохряковы окончили свой черед, он послал к ним адъютанта с просьбой узнать, не будут ли они так любезны, чтобы повторить свой танец. С неописанным наслаждением исполнили они желание императора. Но этой чести было еще мало. Покидая зал и поблагодарив наровчатское дворянство, государь отдельно подозвал к себе Хохрякова и ласково сказал ему:
— Я с удовольствием любовался вашими танцами и очень жалею, что моя жена не могла их увидеть. Но если вам придется когда-нибудь приехать в Петербург, то милости прошу ко мне во дворец. Я охотно представлю вас ее величеству.
На другой же день государь покинул Наровчат.
Жизнь Наровчата вошла в свою обычную неспешную колею.
Событий ярких не было вовсе, а потому и ограничивались лишь местными новостями.
НО ВСКОРЕ ВДРУГ ПРОПАЛ ХОХРЯКОВ!!!
Прошло достаточно много времени. Наровчат после великих дней пребывания в нем царя постепенно ввалился в обычную, привычную колею. Пришли, наконец, будничные, сумрачные дни, когда городишко совсем перестал говорить и думать об августейшем посетителе, так же как забыл он интересоваться таинственной судьбой дворянина Хохрякова, который через неделю после отъезда государя со свитою вдруг исчез неведомо куда и неведомо зачем и вот уже месяцами не давал о себе ни слуха, ни знака. Соседи спрашивали мадам Хохрякову:
— А не поехал ли, часом, ваш благоверный в Санкт-Петербург по государеву приглашению?
Но госпожа Хохрякова отвечала кратко:
— Куда ему, сопливому. Он дальше Тамбова и проехать не сумеет. Одна беда — все наличные деньги с собою увез. Боюсь, не дунул ли в Царицын к цыганкам. От него, поганца, станет.
А вот здесь и пора остановиться. Ну, нельзя же мне просто вам рассказ этот пересказывать! Прочтите сами, насладитесь великолепным языком малой прозы Александра Ивановича Куприна. А уж потом и поезжайте на его родину в Наровчат, где "Одни колышки торчат".
101 понравилось
