Человек, который смеется

«Небо было черно, звёзд не было, но он видел какую-то звезду.

Он шёл по палубе.

Ещё несколько решительных роковых шагов, и он очутился на самом её краю.

- Я иду, - сказал он. - Вот и я, Дея!

Палуба была без борта. Перед ним чернела пропасть. Он занёс над ней ногу.

И упал.

Ночь была непроглядно тёмная, место глубокое. Вода поглотила его. Это было безмолвное исчезновение во мраке».

Нет никого безжалостнее перепуганного труса.

Он ставил на ноги калек и потом язвительно говорил им: «Ну вот, ты снова на ногах. Можешь теперь вволю мыкаться в этой юдоли слез». Увидев нищего, умирающего от голода, он отдавал ему все деньги, какие у него были, и сердито ворчал: «Живи, несчастный! Ешь! Старайся протянуть подольше! Уж только не я сокращу сроки твоей каторги». Затем, потирая руки, он приговаривал: «Я делаю людям все зло, какое только в моих силах».

К тому же он заметил, что осел, этот не понятый людьми четвероногий мечтатель, имеет неприятное обыкновение настораживать уши, когда философы изрекают какие-нибудь глупости. Между нами и нашей мыслью осел оказывается, таким образом, лишним свидетелем, а это стеснительно.

Ему оказали честь, приняв его за умалишённого, но вскоре выпустили на свободе, убедившись, что он всего-навсего поэт. 

—... Епископы пэры и принцы, знайте же, народ — это великий страдалец, который смеется сквозь слезы.

Конная статуя, воздвигаемая только в честь королей, — прекрасный символ монархии. Конь — это народ. Но только конь этот постепенно видоизменяется. Вначале это осел, но в конце концов он становится львом

У народов существует идиотская привычка приписывать королям свои собственные подвиги.

Кого не понимают, тому обычно слепо повинуются.

«Судьба никогда не открывала одной двери, не захлопнув в то же время другой.»