Отзывы о книге Евгений Онегин. Блэкаут

Блэкаут-поэзия, «затемненная поэзия» или поэзия стирания — это создание текстов путем стирания слов из существующего текста, будь то инструкция к холодильнику, газеты или произведения других авторов.

И, пожалуй, сложно найти что-то более соответствующее дню сегодняшнему, потому что мы живем в мире блэкаут-новостей, говорим с другими людьми на блэкаут-языке на блэкаут-темы и переполнены блэкаут-эмоциями. И это вымарывание реальности черным маркером словно ведет к идеальной тьме, существованию, в котором все смыслы скрыты, а возможно и уничтожены.

Книгу «Евгений Онегин. Блэкаут» я захотела сразу, как о ней узнала. И да, она оказалась именно такой, как я ожидала – острой, грустной, насмешливой, страшной, невероятно живой и актуальной. Думается, «солнце русской поэзии» бы оценил этот арт-проект, ведь, судя по всему, Пушкин был не чужд и литературной игры, и презрения к цензуре, и насмешливости и язвительности.

Мне сложно говорить о такой книге с позиции литературы. Наверное, это что-то близкое к концептуализму, да? Для меня этот текст скорее яркий вдохновляющий экспириенс и остроумное высказывание об ужасе и абсурдности настоящего (и не только сиюминутных событий, но и бытия в целом): • И безотрадно горяч священный бред во славу. • И жизни мирной воздух потребен. • Тут непременно до гробовой доски какой-нибудь злодей рад важно врать. • Пора, давно пора без позволенья вещать. • И хрупко все.

Мои ощущения: восторг и радость обладания. Делюсь!

Впервые столкнулась с таким масштабным блекаут-произведением и очень рада, что именно с этой работой. Поразило, как автор переработал текст оригинала, собрав из него новый самостоятельный сюжет, так неожиданно явно отсылающий к текущим событиям.

В начале было просто смешно — переработанный текст складывался в красивые шутки, но уже в первой главе стало жутковато, и до самого конца книги меня не оставляли мурашки.

При этом особенно интересно видеть нетронутые оригинальные строфы: удивительно, как в новом контексте они звучат так же органично, но читаются совсем иначе.

В итоге мне в книге понравилось всё: форма, актуальность содержания и эмоции, которые остаются после чтения.

Издание подготовлено к 200-летию первой публикации «Евгения Онегина». Книга содержит обширное введение (стр. 7-38) и непосредственно само блэкаут произведение, относящееся к визуальной поэзии. Буду честна, вторую часть я не осилила (дошла лишь до 238 страницы). Мне, в общем и целом, не очень легко дается поэзия, поэтому не берусь оценивать художественность высвеченной поэмы.

Из плюсов: была проделана огромная работа по сбору «Евгения Онегина» в попытке собрать исходную форму произведения до многочисленных цензур, а также вставка 10 главы в виде криптограммы, составленной непосредственно Александром Сергеевичем Пушкиным.

Идея сокрытия части текста для создания нового произведения не нова и была реализована многими художниками. Блэкаут состоит не только из того, что осталось не вычеркнутым, но и включает на равных правах все вычеркнутое.

Интересно, что в настоящее время эта книга вышла, и не из-за "издевательства над Пушкиным" (книга, наоборот, наполнена глубочайшим уважением), а из-за идей, которые вырисовываются. В любом случае, нравится книга или нет, она остаётся актуальным художественным высказыванием.

Вопрос на подумать: после скольких правок произведение перестает быть оригиналом? И если цензура меняет заложенный автором смысл, можно ли считать произведение всё так же произведением первого автора?

Злободневное высказывание получилось у уличного художника Синего Карандаша. Суть концепции заключается в следующем: из «Онегина» Пушкина чёрной лентой вычеркнули большую часть текста, оставив концентрированные мысли, отражающие условия антиутопической реальности России 20-х годов ХХI века. Примеры крупиц мудрости:

«И от знаний я вас хочу предостеречь. Прямо избави боже!»

«Наш народ занят пленительным рёвом». 

«Быть можно дельным человеком 

и бесплодно спорить с веком?»

Эта книга является антиутопической проекцией («вот что останется от великого текста») и обнадеживающим посланием («в спасённом можно найти крупицы смысла»). Метаирония проявляется в том, что спаситель и цензор воплощаются в одном пишущем-зачёркивающем.

Закономерно, что «мой Онегин не спешит на сво и рано в нём остыл привычных дум свинец».

Удивительно, как наш унылый Роскомнадзор пропустил эту политическую сатиру. Видимо, были слишком заняты блокировкой телеграма и борьбой с впн.