Цитаты из книги Не отпускай меня

Сандр шагнул ко мне и осторожно поцеловал. Мягко, почти невесомо.  Прямо-таки как в детском саду мальчик девочку, сидящую на соседнем горшке. Угу-мс. И стойко держал себя в руках, чтобы не перейти границы возрастного ценза младшей ясельной группы. Аж взбесил. Я вообще-то на другой напор как-то рассчитывала. Подумаешь, честное магическое он давал! Я девочка или кто? Могу я передумать в процессе?! Так и придется дело брать в свои руки... Эх, всё сама, всё сама...

Боги, за что вы со мной так?! Что я вам такого сделала, что именно сегодня вы решили проверить мою стойкость и целомудрие? Что за глупая шутка – проверять то, чего никогда и в помине-то не было?!

Но деваться некуда, у меня только два пути – или монастырь, или немного позора. В монастырь мне нельзя, я ещё не нашла Библиотеку и способ вернуться домой. А по человеческим, да и по эльфийским меркам, моей девичьей чести уже ничем не поможешь. Что, кстати, очень удобно: нет чести – нет проблем. Так что выбор очевиден.

Его пантомима была весьма труднорасшифруема. По этим ужимкам выходило, что Редерик рекомендовал мне предложить графу тайно пробраться в припортовой бордель, надраться в хлам  с девочками и устроить знатную оргию. После этого сожрать дохлую русалку и вздернуться на рее.

Хм... наверняка я что-то не так поняла... Но, уже зная страсть пращура к авантюрам, не удивлюсь, что жесты значили именно это.

— Ты вообще видела, кто похоронен в родовой усыпальнице? Старые перечницы и брюзги – скука посмертная. А тут? Что ни сезон, так обязательно кого-нибудь отравят или заколют кинжалом во сне. Бомонд!

— Как известно, мужчинам нравятся в девах скромность и загадка, — всё же решила я не спускать оскорблений хабалке. — А вам, простите, будущего супруга в первую брачную ночь и удивить-то теперь нечем. С таким платьем остаётся только один вопрос: а как вы выглядите, когда одеты? — и указала сложенным веером на всю неё.

— Элизабет! Всё решено! Твое замужество с де Ривьеро – это дело, касающееся моего дворянского имени и чести! И если...

— Вот же удивительное дело, папенька, — раздражённо перебила я его, вставая со скамейки. — Честь и имя дворянина – это прерогатива исключительно сильных мужчин. Но чтобы сохранить их, эти самые сильные мужчины зачастую приносят в жертву слабых женщин. Почему так, не объясните?

Средневековая темнота в умах и сексизм в полной красе: курица – не птица, женщина – не маг. Её удел – рожать детей, вязать мужу тёпленькие трусишки да на мужскую состоятельность их заговаривать. А уж где он эту "состоятельность" использует, в супружеской спальне или с девками в борделе, не её куриного ума дело.

— Фух, всего лишь призрак... — облегчённо вздохнула я и тут же гневно отчитала полупрозрачную девицу: — Нельзя же так внезапно подкрадываться! Это как минимум невежливо!
— Нет, ну совсем народ оборзел, — ошалело привидение. — Вообще-то это моя работа...

Я хоть и Принцесса, как называют меня девочки, но с какой стороны за сковородку держаться, знаю: и откормлю, и отдубасю так, мама родная не узнает.

А нам, как выучившимся половозрелым магиням, должно быть ведомо, что вся эта неземная "любофф" – не что иное, как результат действия генетической разности, гормонального всплеска организма, магической совместимости и многого, многого другого. Всё же остальное придумали ушлые писатели для юных романтичных особ в попытке втюхать им тонны своего "творчества".