Звучит мило, но есть нюансы: её отец был красным коммунистом в мире победившего капитализма, а она сама ненавидела двойную ношу, которую ей приходилось нести из-за отца, — ношу вечной бедности и ношу политических последствий. Первая легла ей на плечи из-за принципов отца, ведь тот отдавал последнее ради помощи другим, — таковы принципы настоящего коммуниста, который проиграл войну, но не отказался от убеждений. Вторая появилась из-за того, что в Южной Корее с 1948 года и до сих пор действует Закон о национальной безопасности — он запрещает пропаганду коммунизма, обеспечивает слежку за бывшими коммунистами, ограничивает продвижение их родственников на государственной службе и вводит какие-то другие ограничения, не имеющие отношения к сюжету «Дневника освобождения моего отца». В общем, вы уже можете представить, какие темы поднимаются в книге: отношения дочери с отцом, его наследие, идеология проигравших, история личности на фоне исторических событий. Интересно ли будет это читать русскоязычным потомкам советского народа? Кому как, но свой читатель на эту книгу непременно найдётся.
И с высокой долей вероятности останется от неё в восторге, как я. Сразу честно скажу, открывала книгу наугад, не зная содержания. Я готова читать любую современную корейскую литературу (просто запоминаю лишь хорошую), любого жанра и про любой исторический период. Даже ходила на лекции по археологии Древней Кореи и экономическом развитии современной Южной Кореи — вот насколько мне интересно. Но если бы я перед чтением узнала, что отец героини-рассказчицы — коммунист, я бы на секунду заколебалась, понравится ли мне такое чтение?.. Оказалось, да, понравится.
Во-первых, потому что текст пронизан авторской иронией. Если бы объективное время действия не охватывало только похороны, я бы посмела сказать, что это комедия — настолько искренне и забавно автор рассказывает свою историю. Пусть это забавно не до припадков истерического смеха, но достаточно, чтобы ощутить, что даже в самом глубоком горе есть что-то светлое и лёгкое, что любое несчастие можно пережить, если посмотреть на него под непривычно забавным углом. Написано потрясающе, а перевод Людмилы Михэеску (историка по совместительству) прекрасно это показывает, плюс каждое примечание уместно по времени и объёму, поэтому получаешь и эмоциональную конфетку, и исторический ликбез, два в одном. Книга читается быстро, оставляя ощущение чего-то лёгкого и по языку, и по эмоциям, и по содержанию после себя.
Во-вторых, конечно, дело в том, что идеология главного героя Ко Санука не занимает даже 30% сюжета (субъективно), поэтому если у кого-то есть аллергия на политические темы в целом и красный советский вайб в частности, здесь эту сферу едва ли затронут, можно не бояться. И даже больше! Авторская подача — освежающе интересна. Сколько я читала этих советских романов, где коммунисты всегда молодцы, всегда побеждают и впереди их ждёт только светлое будущее, — так много, что «переела» и отвратилась. А здесь как будто альтернативная реальность: на территории Южной Кореи коммунисты проиграли капиталистам, и это стало самой угнетаемой идеологией в стране (= не молодцы / не побеждают / никакого светлого будущего). А ведь всё так и было на самом деле, я просто никогда не смотрела на события и последствия Корейской войны под таким углом.
О самых потенциально пугающих моментах в книге я рассказала, поэтому если вы верите мне, что это не скучно и не перегружено политическим контекстом, предлагаю сосредоточиться на настоящих достоинствах этой книги. Иначе говоря, книга так хороша, что мне хотелось бы, чтобы её прочитало как можно больше людей. И вот почему.
В-третьих — это наполненная чувствами и рефлексией исповедь дочери о своём отце, которого она долгие годы не понимала, отвергала и осуждала за свои несчастья. На самом деле, Ко Санук мог придерживаться какой угодно идеологии, которая по сюжету осуждалась бы обществом, и сюжет от этого совершенно не изменился бы. Потому что то, что чувствовала главная героиня, то, как она осмысляла жизнь отца после его смерти и как рефлексировала над собственным поведением — всё это осталось бы неизменным. (Просто у её отца был именно такой характер, да и взгляды на жизнь, что коммунизм был единственно подходящим ему политическим выбором). Искренность исповедального тона подкупает: организовывая похороны отца, дочь вспоминает и хорошее, и плохое; встречая на похоронах друзей, знакомых и даже политических противников отца, она узнаёт новые истории про него и меняет взгляд; женщина не стесняясь делится сокровенными мыслями, даже злостью и заблуждениями, за которые её могли бы осудить.
Что-то подобное я встречала лишь в двух книгах за последние годы: в «Своём месте» Анни Эрно и в «Степи» Оксаны Васякиной, где дочери осмысляют фигуры отцов (только в первой — после его смерти, а во второй — во время совместного путешествия, но там у отца с первых глав смертельный диагноз). Все три книги — автофикшн, отсюда и переливающаяся через край искренность. Да, если я этого ещё не упомянула, история Чон Чиа основана на реальных событиях, она действительно задумала написать книгу про отца после его смерти в 2008 году и её отец действительно был бывшим красным партизаном со всеми вытекающими. Уверена, что эмоциональность и рефлексия максимально близки к истине, исторический контекст передан максимально точно, а вот насколько соответствуют реальности основные вехи жизни Ко Санука — типичная автофикциональная загадка, решением которой мы увлекаться не будем — на то это и автофикшн. В любом случае, если вы читали что-то из этого, отмечу для вас существенную разницу между тремя книгами: у Эрно — рассказчица сухая и отстранённая при всей своей искренности; у Васякиной — больше думает о себе и об отце в своей жизни; у Чон — больше думает об отце, которого она знала и не знала, чем о своей жизни. Он — главный герой её «Дневника», а освобождение, о котором она говорит, — это смерть.
Прошло несколько часов с тех пор, как он опять потерял сознание. Мышцы лица были абсолютно расслаблены, отчего казалось, что отцу очень удобно вот так лежать. Теперь, разглядывая отца, который уже никогда не откроет глаза, я подумала, что лица живых людей всё время напряжены, словно люди каждое мгновение переживают боль жизни. Смерть освобождает от этой боли. Мой отец жил в большей агонии, чем остальные, так не было ли для него освобождение слаще?
В-четвёртых, главный герой — невероятно харизматичная и привлекательная личность. Будь он моим отцом, не уверена, что дочь вроде меня смогла бы простить ему то, что его почти всё детство не было рядом. Но наблюдать за чужим отцом оказалось увлекательно, тем более что по ходу повествования рассказчица всё-таки примирилась с отцом и со своим прошлым — а вся книга стала литературным надгробием (ведь коммунисту-материалисту, который не верил в жизнь после смерти, другого надгробия и не надо), с помощью которого дочь почтила память отца, отпустила прошлое и смогла жить дальше. Итак, что же это за личность такая?
Соль в том, что Ко Санук — человек умный, с твёрдыми принципами и последовательно продвигающий в жизнь свою идеологию, а также до глупости добрый к людям. Дочь не раз порицала его, ругала, ненавидела, презирала за то, что он помогал людям в ущерб себе, в ущерб семье, в ущерб собственному дому и животу… Но каждый день на поминальной церемонии (а в Корее она может занять больше одного дня) в похоронном доме она наблюдала бесконечную вереницу людей, которые оказались связаны с её отцом — часто в силу того, что он им как-то помог. Там были и восьмедесятилетние старички вроде него самого — которым он помог в годы сражений, и ровесники дочери — он помогал им стать на ноги или помогал в исследованиях, и даже семнадцатилетняя школьница, наполовину вьетнамка, — с ней он делился мудростью как старейшина. Какая разница, что у тебя за идеология, мировоззрение и даже вероисповедание, если ты ведёшь себя с людьми по-человечески? Истории этих людей про её отца тронули женщину и заставили изменить взгляд на отца. В конце концов, она действительно ощутила себя папиной дочкой.
Не могу не поражаться тому, как главный герой сохранил свою личность и свою политическую идентичность вопреки давлению общества. Это история проигравшего повстанца, проигравшего партизана, который сдался, который сидел в тюрьме за убеждения, но не отказался от них — и главным его убеждением было то, что люди должны помогать друг другу. Ко Санук был принципиальным коммунистом-идеалистом, но это не значит, что он был глупым, слепым, глухим или злым. Даже когда Корейская война ещё не закончилась, он уже знал, что его сторона проиграет, и понимал последствия. Даже живя в провинции под вечным надзором, он мог предсказывать события в мире по кратким сводкам новостей. Он уважал свой народ, своих соотечественников, односельчан, рядом с которыми вырос и провёл большую часть жизни. Благодаря убеждениям он мог понять и поддержать любого человека, даже того, кого другие (дочь) назвали бы негодяем, злодеем, неблагодарным предателем и так далее по списку.
Хотя не все его поступки я могла бы безоговорочно понять и одобрить (как будто ему нужно моё понимание и одобрение), наблюдать за таким человеком интересно. Пока героиня пытается справиться с чувством утраты, выслушивая истории и вспоминая прошлое, мы — её невольные соглядатаи, — даже зная, что подглядывать за столь сокровенным процессом неприлично, — мы не можем не увлечься, ведь одна человеческая жизнь вобрала в себя целую эпоху — и это поражает воображение. И это трогает нас так же, как тронуло его дочь.
Кому можно посоветовать книгу? Она небольшая, так что любой фанат истории, особенно корейской, может осилить её за вечер. И она достаточно глубокая и ёмкая, чтобы размышлять о прочитанном несколько дней подряд. В то же самое время она затрагивает вопросы отношений внутри семьи, с самим собой и с миром — очень рефлексивно. Да и просто скоротать денёк за хорошей книгой всегда приятно. В общем, берите книгу, не пожалеете.
P.S. Читая «Дневник», не могла не думать о том, как мало у меня общего с рассказчицей. Всего две вещи — мы обе женщины и у нас обеих есть какая-то родительская фигура, с чьим авторитетом мы долгое время боролись, а потом всё-таки пришли к какому-то примирению (просто у неё это отец, а у меня мать) — но мало кто может похвастаться, что у него такого не было. Ой, вспомнила третью: мы обе читали «Гордость и предубеждение», правда, я не уверена, успела ли она дочитать после того, как отец серпом разрубил её книгу… Зловещий смех. Надеюсь, успела, книга-то хорошая — а какие там были отношения между отцом и дочкой! Высший класс.
24 понравилось
