Поклонник

Он человек-загадка. Анаграмма, ребус, тайное слово, которое мне еще предстоит понять. А его губы и руки имеют надо мной власть.

С ним можно познать то, чего никогда нельзя будет почувствовать ни с каким другим человеком. С ним всегда на грани. С ним ощущение жизни.

Я буду любить ее вечность и даже немного больше.

Ее смерть – плата за ее любовь.

– Я люблю тебя, принцесса, – кричит мне Матвей.

Его лицо в крови, в его глазах – отражение смерти, но его голос ласков, как никогда.

– Я тоже тебя люблю, волчонок, – сквозь слезы отвечаю я.

Слышала, что пару волки заводят на всю жизнь? Если один из партнеров умирает, другой остается одиноким на всю жизнь.

Матвей не знал, как пахнет вечность. Никогда не задумывался о том, как она может пахнуть. Глупости ведь. Океаном? Небом? Звездами? Целым миром? Андрей, смеясь, как-то сказал, что вечность пахнет нефтью – услышал эту фразу в песне[3]. А теперь Матвей знает – у каждого своя вечность. И у каждого она пахнет по-разному. Его вечность пахнет ванильным мороженым и цветами.

– Не понимаю.
– Неудивительно, понимание не самая твоя сильная черта.
– Не понимаю, что происходит! – повышаю я голос. – Ты следишь за мной.
– Да, – с удовольствием подтверждает он.
– Ты посылал мне цветы.
– Да.
– Ты увез меня из клуба.
– Да.
– Ты бывал у меня дома.
– О, да. Надо сказать, хоть ты и кажешься хрупкой, нести тебя на третий этаж было тяжеловато. Кстати, не пей больше. Не люблю пьяных девушек. Договорились?

это невыносимо - видеть, как твой любимый человек целует другую. настоящая пытка

Если делать выбор между мной и тобой, я выберу тебя. Почему? Потому что я люблю тебя. В конце концов, все звезды внутри нас. Твоя звезда сияла ярче других, и я хочу сказать тебе спасибо за это.

– Ты шла со стаканчиком «Старбакс» в руках, а позади тебя небо было золотым и розовым от заката. Я ехал мимо, увидел тебя. Пошел следом. Ты меня не замечала, переписывалась с кем-то, а я не сводил с тебя глаз. Проводил до самого дома, а потом пришел снова, чтобы увидеть тебя. И снова. И снова.

Болезнь таится под маской самых привычных вещей. С первого взгляда ничего и не поймешь, грань слишком тонка.

Я схожу по тебе с ума, – тихо, без язвительности и насмешек, говорит Матвей, и мне кажется, что его голос становится бессильным, слабым и будто бы обреченным.
– Ты стала моим наваждением, Ангелина. Так тебе понятно?

Плохие люди не будут дарить цветы, верно?

Отдай мне свою звезду и за океаном следуй, а я добровольно уйду во имя твоей победы.

- Трогаемся. Туда, куда я сказал, – велит он, и Константин заводит машину.
– Куда? – спрашиваю я.
– В темный лес, принцесса. Устроим на тебя охоту, – совершенно серьезно отвечает Матвей и поворачивается ко мне. – Ты же быстро бегаешь?
– Что за дурацкие шутки?
– Это не шутки, принцесса. Я не сказочный принц. Я злой оборотень.
– А я и не принцесса, а злая ведьма, – в тон ему отвечаю я.
– Тогда придется вызывать святую инквизицию.

Цветы нельзя срывать. Сорванный цветок обречен на мучительную смерть. Иногда мне кажется, что я начинаю их любить - сквозь жалость и ненависть.