Матерь Тьма

Теперь она подошла к окну и рассматривала патриотические эмблемы, нарисованные мною на пыльном стекле. — Что же из этого теперь твое, Говард? — спросила она.

— Прости?..

— Серп и молот, свастика или звезды и полосы — что теперь тебе больше нравится?

— Спроси меня лучше о музыке, — сказал я.

— Что?

— Спроси меня лучше, какая музыка мне теперь нравится? — сказал я. — У меня есть некоторое мнение о музыке. И у меня нет никакого мнения о политике.

— Понятно, — сказала она. — Хорошо, какую музыку ты теперь любишь?

— “Белое Рождество”, — сказал я, — “Белое Рождество” Бинга Кросби».

-Вы ведь профессиональный писатель?
-Кое-кто так считает.
-Скажите, есть ли у вас определённые часы, отведённые для работы, независимо от настроения, или вы ждёте прилива вдохновения?
-Придерживаюсь расписания, - произнёс я, мысленно возвращаясь в прошлое.
Я почувствовал, что Эйхман проникся ко мне уважением.
-Понимаю, понимаю, - кивнул он. - расписание. Я тоже к этому пришёл. Иногда просто сижу и смотрю на пустой лист бумаги, и всё же продолжаю отсиживать намеченное для работы время. А как насчёт спиртного? Помогает?
-Думаю, это иллюзия. А если и помогает, то на полчаса. - Это знание я тоже обрёл в молодости.

Однако подлинный запах смерти исходил от гнева моих соотечественников. Самые низкопробные газеты публиковали без комментариев письма простых людей, предлагавших провести меня по стране в железной клетке; письма героев, готовых записаться в расстрельный отряд, словно владение пистолетом было искусством, доступным лишь избранным; и письма людей, которые сами не хотели ничего делать, но верили в американскую цивилизацию и не сомневались, что найдутся сильные и молодые люди, знающие, как поступить.
Эти последние были правы. Вряд ли на свете существует общество, в котором нет сильных и молодых парней, готовых попробовать себя в убийстве при условии, что за этим не последует жестокого наказания [Говард Кэмпбелл]