Когда церемония закончилась, Пирсон встал у дверей, с благодарностью пожимая руки всем пришедшим. «Она была... Да, она была...» Когда, несколькими годами позже, пришло время хоронить моих родителей, эта часть ритуала оказалась для меня особенно ненавистной: кивать окружающим, прекрасно понимая, что вскоре все они вернутся к обычной жизни, вспоминая о Роджере и Ви, упокой, Господи, их души, лишь мельком, при случае: увидев дорожный указатель с названием городка или обзор новой пьесы их дочери. Это было не просто горе, знакомое и привычное, а всепоглощающий ужас.