Исход(ы)

Но вместе с тем я помню, как представлял другим свою избранницу один из моих сокурсников: «Вот моя первая жена». В ту пору это казалось верхом изощренного остроумия.

Коль скоро все твои ближние считают себя счастливыми, то и ты, вероятно, тоже счастлив, потому как надежных тестов на счастье пока не изобрели, кроме утверждений самого опрашиваемого.

- Скажите, дорогая,
Куда мы отплывём?
Наш парус встал, сверкая
Трепещущим крылом.

• Где сердце любит вечно,

• Увы, в такие страны

Теофиль Готье - Баркарола

Моя память - место, где пересекаются деградация и приукрашивание.

Впервые задумавшись всерьез о смерти, я мысленно нарисовал ее образ: не в виде чего-то такого, что нас ожидает, не в виде конечной точки в долгом путешествии, не в виде пункта назначения, откуда уже не будет исхода. Скорее, мне думалось, что она всегда рядом, идет параллельными тропами вдоль моей жизни. И в любой точке какое-нибудь неожиданное стечение обстоятельств может привести к тому, что она свернет на мою тропу и сотрет меня с лица земли.

Нам, по крайней мере, известно, что мы люди. Или нет? Люди, сдается мне, так заняты своей жизнью, что забывают о принадлежности к роду человеческому... или, по крайней мере, забывают, что значит быть человеком и что из этого следует, а в связи с этим — что значит быть мертвым.

...наряды для торжественных случаев превращали нас не столько в состарившиеся копии самих себя, сколько в молодящиеся, несовершенные копии наших родителей

Как я уже говорил, мои заметки о собственной юности и о жизни других крайне скудны. Вообще говоря, мы хуже запоминаем тех, с кем не рассчитываем пересечься заново. Так что мои воспоминания того времени укладываются в одну короткую главку из эпизодов и образов, полустертых, словно бусины четок.

Жизнь, вопреки обещаниям религии, — это не трагедия со счастливым концом; это скорее фарс с трагическим концом или в лучшем случае легкая комедия с печальным финалом. Или, по старинному выражению, это «комедия для тех, кто мыслит, и трагедия для тех, кто чувствует».