— Серьезно? — приподняла бровь Лу. — У них судьи в масках были?
— Не все, но да, были, — кивнул Стефан. — Это был способ сказать: «Я не человек, я закон». Маски были универсальным языком. Представь себе: полгода в году, с октября по март, люди ходили в масках почти повсюду. Днем, ночью, в тавернах, на балах, в театре. Никто не знал, кто перед ним: ни пола, ни сословия. Маски разрешалось носить только в этот «сезон масок». И это тоже было важно. Летом они были запрещены: слишком жарко, слишком опасно и слишком легко скрыться от правосудия. Так что полгода Венеция жила в почти полном анонимном карнавале, а потом снова становилась «узнаваемой».

— Венеция в XVI-XVII веках — это не просто красивые каналы и гондольеры, а настоящая столица торговли и культуры. Там сходились торговые пути со всего Средиземноморья, и там же бурлила политическая жизнь. Это был огромный перекресток мира: торговцы из Османской империи, послы из Франции, наемники со всей Европы, художники, шпионы — все это кипело на узких улочках. Венецианцы обожали тайны, интриги, маскировку. Маски были частью их мира, а не только карнавальной забавой. Под маской можно было заключать сделки, вести переговоры, шпионить и даже судить. Некоторые чиновники заседали в масках, чтобы их не узнали.

— Мы сработаемся, профессор!
— Лу, — снова тяжело вздохнул Стефан, — ты, видимо, не понимаешь разницы между ученым и профессором. Профессор — это не просто звучное слово, а ученое звание или должность на кафедре. Профессор — это человек, который читает лекции, гоняет студентов на экзаменах и ведет бесконечные отчеты для министерства. Я — историк, научный сотрудник, я сижу в архиве, пишу статьи, ругаюсь с рецензентами и радуюсь, когда в библиотеке выдают редкую книгу. У меня нет кафедры, студентов и расписания занятий. И слава богу, потому что я не умею с энтузиазмом читать лекции на тридцать человек, половина из которых все равно спит.
— Ладно, ты не профессор, ты зануда.