Однотонное уныние
В финской литературе есть ряд имен, некогда известных, а сегодня забытых. Одно из них — Хельми Сетяля. Писательница, творившая свои психологические повести в начале прошлого века, в 20-х и 30-х годах сочиняла еще и сказки для детей.
Хельми Сетяля с дочерью
Всегда интересно соприкоснуться с творчеством забытых писателей из стран, которые не являются, грубо говоря, литературными. Авось, думаешь, найдешь какую-нибудь жемчужину, упокоившуюся на дне мировой сокровищницы. Но в данном случае, несмотря на сочно звучащие имя и фамилию писательницы, ее повесть Дитя скорби (Surun lapsi, 1905) не оправдала ожидания.
Прежде всего, повесть Сетяля на протяжении всего чтения напоминала мне норвежского писателя Сигбьёрна Обстфельдера. Очень схожая тональность и интимная передача слов. Много меланхолии, тоски, грусти, печали и всего что с этим связано. Причем однотонно. Как с первых страниц грусть и тоска начались, так в той же тональности и закончились. У Обстфельдера все же помастеровитее было и поинтереснее.
Начинается повесть так: под Рождество перед дверью одного стареющего холостяка оказалась не пойми как больная девочка. Он ее выходил, взял ее жить к себе. В его одиночестве она скрашивала ему дни, будучи как дочь. Потихоньку да помаленьку она взрослеет, учится в школе, переживает первые детские радости и печали, пока в ее сердце не хлынула, как лавина, любовь. И вы, наверное, догадались, к кому...
В общем, мне бы больше понравилось, если бы не однообразная тональность фатализма, горя, тоски. Чувствуется, что потенциал у писательницы был, но может она подражала кому, не знаю. Новелла Юноша и Смерть гораздо самобытнее. Фантазия в ней и символика довольно яркие. Думаю, что наверняка тогда в Финляндии нечасто писали на психологическую тематику. Возможно, она была первопроходцем в этой области, и это несомненно повышает ее статус в моих глазах. Но, хотя и были у нее еще повести, понятное дело не переведенные, однако интереса, вероятно, я бы не проявил к ним. А как правило, я ратую за то, чтоб творчество многих забытых писателей, засыпанное нафталином в упоминаемой мною мировой сокровищнице, выуживали оттуда и переводили сегодня.
24 понравилось
