Кладбище нерассказанных историй

Потрясенная многочисленным адресам подруги, Альма стала заносить их в записную книжку карандашом. «Да ты настоящая странствующая сказительница», — как-то сказала ей Альма.
Подруге-писательнице понравилось это выражение, и с тех пор она использовала его в интервью и на чтениях, настаивая, что она не писательница и не романистка, а странствующая сказительница.

Её подруга, похоже, относилась к своей жизни как к черновикам романа. Этот сюжет не работает? Ладно, не проблема. Уберем брак, изменим последовательность событий и посмотрим, что получится. Какая-то пугающая путаница между искусством и жизнью.

«Только пустая рука может
держать»

Какое счастье, когда тебя не судят. Когда тебя видят глазами любви.

Это было неотъемлемой частью ее одержимостью исправлениями: ничто ее не удовлетворяло. Столько персонажей, покинутых на середине повествования из-за того, что она не могла идеально описать завитки их волос, пигментные пятна на руке старика или перипетии жизни. Столько предложений, выброшенных за отсутствием меткого глагола. Разве она не знала, что искусство может быть и милосердным?

Ей нужно было место, чтобы похоронить свои неоконченные работы, место, посвященное всем тем персонажам, которые так и не получили возможности рассказать свои истории. Она хотела вернуть их домой, к родному языку и земле.

В каждом горе есть место надежде. За каждой ночью следует рассвет

...в некоторых племенах говорят, что, когда умирает старик, исчезает библиотека

Мы уже создаем эту личную сокровищницу историй, кодовых фраз, шуток, которые разделяют друг с другом близкие люди.

Ей редко доводилось чувствовать себя избранной. Как будто капризный малыш, ревевший при приближении других, улыбнулся и протянул к ней ручонки.

Писатель должен быть заземлен, иначе сила - та же, которая через щеленый, фитиль питает цветок, - испепелит его.

— Одно дело — услышать историю, другое — записать ее. К тому же нельзя рассказывать историю другого
человека.

«Мне следовало быть умнее, — сказала она. — Некоторые истории не желают быть рассказанными. Отпусти их».
«Но я не могу», — всхлипнула Альма. Сила воли никогда не помогала ей справиться с навязчивыми идеями.
«Тогда сожги их, похорони, да что угодно».