Главное - знать, на что давить!

Гефест предложил пировать дальше, ибо чего там ссориться из-за смертных, главней всего погода в доме. И все начали пировать. А то ну его, этого Громовержца, в самом деле, если он с такими последствиями брови сдвигает — страшно думать, как он глаза пучит или ушами шевелит.

«А-а-а, жизнь моя коротка и несчастна, а-а-а, Агамемнон меня обесчестил (тут мама удивленно булькнула), отняв законный трофей (облегченное бульканье). А-а-а, у меня забрали Брисеиду, и остался у меня только Патрокл (мама делает вид, что не слышала), которого я люблю высокой духовной любовью! А-а-а, меня обидели, а-а-а, оскорбили, а-а-а, мама, скажи уже Зевсу, пусть он убьет нафиг всех моих бывших товарищей, чтобы они увидели, что Агамемнон был неправ!»

потом пошел на берег моря и разразился воплями в духе «Обидели сиротинушку, отняли копеечку!»
И выплыла к нему государыня рыб… мама. И в ответ на вопрос «Чего тебе надобно, сыне?» огребла столько стонов и рыданий, что теням на асфоделевых полях не снилось.