История позвоночных

«20 декабря 2015 года я стала матерью и сошла с ума» — так начинается книга филолога и каталонского политического деятеля Мар Гарсиа Пуч о материнстве, омраченном угрызениями совести и умоляющем о прощении.

«Мне казалось, что в потолочной лепнине я вижу дракона, а когда младенец зашелся пронзительным плачем на чужих руках, дракон выскользнул в окно».

С этого признания Пуч начинает путешествие по собственной памяти, по истории психиатрии, искусства, литературы и мифологии, пытаясь примириться с мучительным ощущением собственной «ненормальности». В один и тот же день она становится матерью близнецов и депутатом Конгресса. К бессонным ночам, страху смерти, навязчивым мыслям о возможности причинить вред детям и удушающему чувству вины прибавляется необходимость снова и снова покидать младенцев ради заседаний Конгресса.

Текст трудно заключить в рамки одного жанра. В нем есть и исповедальная сила автобиографии, и интеллектуальная глубина эссе, и почти лихорадочная поэтика романа. Больше всего поражает, как откровенно показано материнство через опыт послеродовой депрессии. Опираясь на медицинские труды, мифологические образы, исторические документы и архивные материалы о женщинах XIX века, переживших послеродовое помешательство, личное переживание становится способом поговорить о многовековом молчании вокруг женской боли.

«Родильное безумие», «молочная мания», «меланхолия беременных» и «помешательство кормящих». Многими словосочетаниями пытались определить новое явление — возмутительное расстройство».

Это книга обо всех женщинах, которые хоть раз чувствовали, как рассудок ускользает, и одновременно о тех мужчинах и системах, что столетиями заставляли женщин молчать, прикрываясь наукой, мифами или государственным порядком. Истории викторианских лечебниц, «родильного безумия», унижений и насилия в психиатрических учреждениях звучат здесь продолжением истории. И сегодня страдания матери воспринимаются как нечто естественное и потому не заслуживающее внимания.

«Я тоже потихоньку отыскиваю в лирическом порыве утешение и путь. Но кому, спрашиваю себя, интересны слезы матери в мире, который так к ним привык, что считает лишними?».