Зеленые тени, Белый Кит

Я думал об одной-единственной тёплой вещи, существовавшей в эту ночь в отеле, в городе и во всей Ирландии - о заправленном в пишущую машинку сценарии, где обитали южно-тихоокеанское солнце, горячие ветры, увлекающие "Пекод" навстречу погибели, раскалённые пески и женщины с черными пылающими глазами-угольями.

Мы не столько народ, сколько погода.

Вам нужно нечто, от чего преломляется свет и получается что-то вроде мглы или тумана, но не дождя. Вот тогда вы увидите, как мы плаваем - чуть не тонем - на спине, как та девица в Гамлете.

- Что привело вас в Ирландию?
Инспектор послюнявил карандаш и приготовился марать им бумагу.

• Безумие, - ляпнул я.

И я - молодой американец тридцати лет от роду, страдающий двумя видами депрессии и нагруженный пишущей машинкой, - окунулся в эту зелень.

На меня нахлынула убийственная тоска, какая охватывает мужчин при виде мимолетной красоты, которая вот-вот исчезнет. В такой миг хочется крикнуть: постой, я люблю тебя. Но язык не поворачивается это произнести. И лето уходит в ее образе, чтобы никогда больше не вернуться.

Снег тихо падал перед нашими глазами. Внизу поджидали темные фигуры людей. Трудно сказать, делал ли снег овец из волков или овец из овец, мягко укутывая их плечи, спины, шали и шапки.

"Лифт, сотню лет обитавший в запущенной шахе, как призрак, плавно двинулся вверх, волоча свои безбожные цепи и жуткие потроха. Дверь, сделав выдох, отворилась. Кабина застонала, словно от удара в живот. Оскорбленный тоскующий призрак устремился вниз".