Сердце самой темной чащи

– Какой ещё Иван? – Василиса нахмурилась, а дрын покрепче сжала. С ним как-то было спокойнее.
– Как "какой ещё Иван"? – возмутился царевич. – Царевич-младший, что ж ты тёмная такая!
– Буду я ещё царевичей запоминать! – Василиса хоть и смутилась, а виду не подала. – Вас тут в лесу как грязи, ходите и ходите, пройти нигде нельзя, чтобы в царевича не уткнуться!

Слышал я, что про меня люди болтают... Царь Нави, кровожадный колдун, убийца и злодей. Устал я доказывать обратное, теперь попробую звание заслужить.

Готовь сани летом, а телегу зимой, слыхал, небось? Вот с валенками точно так же.

Нет уж, навий царь! Я выйду за тебя, когда ты найдешь кольцо, которое не надевала до меня ни одна девушка, которое кузнец не ковал!

Колдунья выбирала или свободу, и любовь, и все остальное было слишком малым и ничтожным, чтобы обращать внимание на это.

– Набедокурил, сынок, – произнесла старушка, отводя пронизывающий взгляд от Василисы. – Сколько говорю тебе: не подпускай людей близко, врагов держи на расстоянии копья, а добрых людей того дальше! Не слушаешь меня, а мой век не как твой: он у меня недолог.

- Ворота девиц пропускают, - тотчас открестился от девицы навий царь. - Тропки к моим хоромам выводят Я тут царь, вот они и идут все ко мне.
- Ходили, - ответила Василиса...

Этой сказке конец, а кто слушал - молодец!

И Василиса решила, что про долго и счастливо она подумает потом. Пусть пока будет как есть.

Кротость тебе мать прививала, а не мягкотелость, осторожность, а не уступчивость. Впрочем, если тебе судьба ключницы али царевны в светелке по вкусу, не смею мешать. Жаль, что вместо свободной воли колдуньи ты выбрала это.

Навий царь соврет - недорого возьмёт.

- Смилуйся, красна девица!... Но что мне делать? Не могу же я до Кощеевых владений дойти и ни с чем вернуться!
- Как это ни с чем?.. Со своей головой на плечах, мало разве?

Что толку быть царём и колдуном, когда укрыть тебя некому?

Разве ж беда это - выбирать, какую жизнь прожить заместо своей собственной?.. Только мне чужая судьба без надобности, я лучше со своей совладаю.

По пояс над воротами Василиса высунулась и хмуро на царевича уставилась.
– Чего тебе? – буркнула. – Али тать ты какой или ворог злобный? Чего ворота в чужой двор ломаешь?
А царевич стоит и глазами хлопает.
– Т-ты Кощей? – пробормотал только.
Сначала Василиса оскорбилась ужасно. Кощей-то красавец был тут не скроешь. Но царевич, чай, те же сплетни про страхолюдного старика слушал. А Василиса, может, и поревела с утра лишку, да всё одно – не старуха и не уродина.

Первая твоя служба будет такой: найди в себе то, что сама о себе не знаешь. Вернусь домой - спрошу.

- А здесь царевны томятся, когда у меня в гостях, - показывал Кощей светелку. - Наряды смотри какие, Василиса. Камнями убранные, золотом и серебром расшитые. Хочешь в светелке... потомиться? Как царевна жить будешь, с золота есть, в золоте купаться. А всего делов - в окошко смотреть да царевича поджидать.

Во сне легко быть смелой!

Проверять твою кротость люди будут, не поверят с первого раза. А ты им не мешай. Ты лучше других себя знаешь.

... она чай не царевый сын, чтобы звать Кощея силами помериться. Вот этим вечно неймётся: то Кощея победить, то Горынычу головы срубить. И невдомёк будто, что Кощей все одно бессмертный, а Горыныч за каждую срубленную голову потом, как новая вырастет, дань с ближайшей деревни девкой возьмёт.