Внешне — бродяги, а внутри — библиотеки
Николай Животов был писателем, корреспондентом, преподавателем и пр. Но он не был следователем, не расследовал преступления, как я почему-то решила.
Эта книга представлялась мне воспоминаниями Животова о его службе в Петербургской полиции. И я даже не знаю почему я так решила, добавляя ее в «хочу прочитать». После вводной главы о зверствах Макарки-душегуба, я решила, что автор просто заигрывает с читателем, пытается привлечь его внимание. Со мной получилось. Только я еще какое-то время думала, что в какой-то момент начнется нон-фик. Но книга художественная, написанная простым, но завлекающим языком.
Животов, как я позже узнала, писал репортажи. И этот «репортажный» язык в его прозе смотрится очень выигрышно. То, как он переносит на бумагу быт бродяг и душегубов — это лучшее в истории. В существование героев веришь, за их судьбу переживаешь. Очень умело описываются следственные дела, суды, каторжные этапы. В этом сыграло свою роль то, что в основу истории легли реальные криминальные хроники.
С этой историей не заскучаешь. Здесь криминальная драма соседствует с любовными страстями. А у каждого персонажа за плечами целая история, которая описывается будто бы ненароком, но вдумчиво, подсвечивая важное. То важное из которого в голове читателя создается полный образ героя: его жизнь, боли и слабости. Животов каждому уделил достаточно времени, несмотря на небольшой объем книги. И я понимаю почему им зачитывались в XIX веке. И я рада, что его переиздают сейчас.
47 понравилось
