Цитаты из книги Sons and Lovers

Но как могла она знать, что она будет чувствовать в будущем году? Как мог кто бы то ни было знать? Как можно было сказать "да" навеки? Маленькое "да", вылетающее в одном дыхании. И почему вы должны быть связанным на всю жизнь это бабочкой-словом?

Вместо того, чтобы целовать и прижиматься к женскому телу - мужчины открывали женщине свои души. Это было большим удовольствием! Но какие холодные души!

То, что глаза не видят, и ум не сознает, не существует.

[Пол:]
— Аристократия [...] та же военщина [...] Для них война — возможность преуспеть. Пока нет войны, они никчемные бездельники. А в войну начальники да командиры. Вот и выходит, им необходима война!

[Об Артуре]
... Армия дисциплинировала его тело, но не душу.
[...]
Армия ничего хорошего ему не дала. [...] Он терпеть не мог подчиняться...

... [Мириам] не вписывалась в эту компанию; очень редко у нее завязывалось с кем-нибудь хоть подобие дружбы — единственным ее другом, товарищем, возлюбленным была Природа...

В девятнадцать лет Пол зарабатывал всего двадцать шиллингов, но был счастлив...

-Ты знаешь, как флиртуют библиотекари - они спрашивают - можно ли взять тебя на дом...

-Но, конечно, я понимаю женщина просто не способна получать высшее наслаждение от умственной жизни.
-Высшее наслаждение? -переспросила она, взглянув на него. - Неужели этот идиотизм, который ты мне прочел, и есть высшее наслаждение от умственной жизни? Нет уж, спасибо! Я предпочитаю телесную оболочку.

Ничего нет более поразительного, более необъяснимого, чем эта ненависть, которую испытывают мужчина и женщина, совсем недавно так «любившие» друг друга. Она проявляется самым невероятным образом. И причем во всех сословиях. Уборщица, герцогиня, жена полицейского — все ненавидят одинаково.

На первый взгляд такие свободные, а приглядеться — рабыни собственной робости и сомнений. На первый взгляд вызывающе независимые, а приглядеться — опутанные условностями, и заперты их девичьи души от всех и вся.

Они с Полом, бесспорно, были врагами, и, однако, существовало меж ними ощущение своеобразной близости, точно втайне они связаны друг с другом, так подчас бывает между людьми, которые и двумя словами не перекинулись. Пол часто думал о Бакстере Доусе, часто хотел сойтись с ним, завязать дружбу. Он понимал, что и Доус часто думает о нем, подвластный какому-то странному притяжению. Однако их направленные друг на друга взгляды неизменно были враждебны.

По-моему, если относиться к ним почтительно, им не причиняешь никакого вреда. Важно, с каким чувством их рвешь.

Она была девушкой романтического склада. Всюду ей чудились героини Вальтера Скотта и влюбленные в них рыцари в шлемах или в киверах с плюмажем. Себя она воображала принцессой, обращенной в свинарку. И она боялась, что этот юноша, хоть он и напоминает чем-то героев Вальтера Скотта, пишет красками, говорит по-французски, и имеет понятие об алгебре, и всякий день ездит поездом в Ноттингем, не сумеет разглядеть в ней принцессу и примет ее за обыкновенную свинарку; оттого и держалась отчужденно.

— Знаешь, мам, когда я не с ней, я про нее и не вспоминаю. И если б никогда больше не увидел ее, то и не вспомнил бы. Но вот вечерами если я с ней, я от нее без ума.