В письмах двух художников отражена более чем полувековая дружба – со всеми радостями и горестями, свадьбами и похоронами, детьми и внуками. Можно сказать, на этих страницах прошла вся жизнь. Добужинский считал Бенуа своим учителем и наставником, и первоначально заметно отношение немного младшего к старшему, но потом письма становятся сердечнее и душевнее.
Особенно интенсивной переписка стала после эмиграции. Бенуа обосновался в Париже, Добужинский большей частью жил в Литве и США. Александр Николаевич отмечает (20 января 1930 г.), что
странно, когда всё ещё обстояло благополучно и казалось (увы, только казалось) незыблемым, я себя чувствовал «иностранцем», многое мне было противно, и я рвался вот сюда, на свою якобы родину. А теперь совсем наоборот, и приходят такие мысли (абсурд – сам знаю), уж не напрасно ли мы спорим за то именно, что когда-то недостаточно ценили.
Мстислав Валерианович жалуется на Америку, что там всё «не так», что, раз уж России нет, хочется жить в Европе. Оба много работают, не только из желания, но и по необходимости, т.к. с финансами туго. Особенно работоспособностью поражает сильно немолодой Бенуа, всё так же называющий дрянью Пикассо, Шагала и Дали и радующийся, что «Жизель» Лифаря пойдёт в его, Бенуа, декорациях. По поводу Сергея Михайловича у Александра Николаевича чуть ли не восторги (27 апреля 1949 г.):
По всякому поводу с грохотом кидается на пол и вообще выказывает известные черты провинциальности или любительства, от которых ему не так легко отделаться, но более как раз они-то и создают ему «народный» (райковый) и стабильный успех. Танцует он хорошо, даже лучше прежнего, и нападки на него г. Руше в этом смысле являются, несомненно, несправедливыми, чем-то личным. Нечего повторять, заслуга Лифаря перед парижским балетом остаётся громадной, и он, вдохнувший в балет новую жизнь или точнее воскресивший его, вполне заслуживает своей славы. Он сумел заразить всю эту массу своим бешеным темпераментом и всё же ввести в ансамбль железную дисциплину.
Ещё Бенуа очень не хотелось остаться в истории (15 января 1951 г.)
в виде какого-то балетного дяденьки или, что, пожалуй, особенно обидно, в виде «сотрудника Дягилева»
Ага, «сотрудник Дягилева» – прямо какая-то метка дьявола )) .
12 понравилось
