Светлана

В 1934 году выходит роман Пантелеймона Романова «Светлана», основным сюжетным стержнем которого является не столько сама героиня, сколько её имя. Герой — известный художник Виктор Большаков, вдохновленный идеями социалистического искусства и формулой социалистического реализма, задумывает написать картину, отражающую строительство новой жизни. В процессе созревания в нём этого замысла он увлекается девушкой Светланой, имя которой поражает и восхищает его. Художник попадает под сильнейшее воздействие «ономастической магии».Семантика имени Светлана и его мифопоэтические коннотации оказываются для Большакова важнее носительницы этого имени, возбуждающего его в большей мере, чем сама девушка. В развитии отношений между главными персонажами романа имя героини играет едва ли не ведущую роль. С удивлением и восхищением Большаков размышляет про себя: «Нет, все-таки какое имя у девушки! <...> Кто это придумал такое имя? Она положительно должна быть благодарна за него своим родителям». Столь сильная эмоциональность и рефлексивное состояние героя свидетельствуют об остро ощущавшейся новизне имени Светлана, ещё не утратившего свежести звучания и не казавшегося стандартным.

Большаков признается Светлане, насколько важно для него её имя:

Как все-таки странно подействовало на меня твое имя.

<...> Мне кажется, что если бы у тебя было другое имя, может быть, ничего бы и не было.

А между тем проходит съезд художников, на котором обсуждается вопрос о методе социалистического реализма в изобразительном искусстве и всем художникам рекомендуется объединиться в творческий союз. В Большакове неудержимо растёт желание написать картину в стиле соцреализма, воплощающую в себе «новое время». О своих планах он рассказывает Светлане:

Картина будет грандиозная, в ней будешь запечатлена ты, в меховой шапке и в сапогах, где-то в Сибири, в дебрях тайги, или среди камней пустыни. И там же будет выситься гигантское сооружение.

Девушка Светлана на фоне «гигантского сооружения» предназначена была символизировать собой светновостройки.

По мере развития действия в Большакове растёт тревога: он ощущает в Светлане нечто загадочное и интригующее. Его изумляет атмосфера в её доме, где две странные, «старорежимные» женщины — мать и тётка всякий раз, обращаясь к Светлане, почему-то сначала произносят абсолютно немотивированное «Ага...», чем вызывают её явное недовольство. Мать и тётка выглядят при этом крайне смущенными. Объяснение их странного поведения даётся в конце романа, когда к Большакову приходит мать Светланы и сообщает, что дочь её вышла замуж. Тут она и поверяет ему семейную тайну:

У меня были трудные роды, и я дала обещание, если всё кончится благополучно, назвать ребёнка по имени того святого, какой придётся в день родов. Родилась девочка, и как раз в неудачный день святой Агафьи. И мы назвали её Агашей... Но она всё время мучилась этим именем и в прошлом году придумала себе имя Светлана... А мы всё ошибаемся—Агаша и Агаша.

Большакова потрясает рассказ матери. Светлана, девушка его мечты, оказывается вовсе не Светланой, а Агафьей и, как носительница имени Агафья, утрачивает для него какой бы то ни было интерес:

И это его мечта, романтика его жизни! Его Светлана! Свет-ла-на! Он продолжал сидеть неподвижно и медленно повторял по слогам слово «Светлана».

В этом произведении П. Романова впервые прослеживается связь между именем Светлана и пафосом строительства новой жизни.

Из книги "Светлана. Культурная история имени. Культурная история имени"  Елена Душечкина