Человек, который видел антимир

Сегодняшние футурологи всё чаще и чаще заводят речь об апгрейде человека, имеется в виду симбиоз человеческого организма с неким программируемым оборудованием. Например, такую идею высказывает в своих работах популярный ныне Ноэль Харари. Да, и а связи с пресловутым коронавирусом всё больше и больше разговоров и страшилок о неминуемом предстоящем чипировании всего человечества. Ясно, что паникующие боятся возможного ограничения своих мнимых свобод, более полного контроля над их жизнью со стороны тех, в чьих руках будут "кнопки пультов". Это, разумеется, социальный аспект проблемы, но за ним же стоит именно техническое внедрение.

Оказывается, лучшие наши фантасты задумывались о подобных вещах еще в далекие 70-е годы, когда понятие чип было известно только узкому кругу ученых, занимавшихся полупроводниками. В рассказе Ильи Варшавского, правда, чипов нет, но есть умная машина, которая умеет инверсировать память человека. Что значит - инверсировать, да просто чистить, решая, какие воспоминания полезны, и их стоит оставить, а какие - вредны, и они должны быть удалены.

Но такая процедура предлагается далеко не всем (кстати, Харари тоже считает, что апгрейд, особенно на начальном этапе, коснется только избранных), а только представителям касты "бессмертных". В будущем особенно внимательно относятся к обладателям уникальных мозгов, к лучшим своим ученым, им регулярно омолаживают организм, а еще, для того, чтобы их мозги работали наиболее эффективно, им устраивают инверсию памяти, о которой я уже поминал.

Машина стирает всё, что по её мнению, может мешать интенсивной интеллектуальной деятельности. Главный герой рассказа добровольно подвергается такой процедуре, и в первый же день после неё, наголову разбивает своего научного соперника, находя в его расчетах не очевидную ошибку. Казалось бы, всё хорошо, но он не помнит дату своей свадьбы, он не помнит своего сына, который погиб при аварии космической корабля, у него просто "никогда не было детей", он даже эмоции может проявлять только по отношению к своей науке.

Жена не смогла это принять, и ушла из жизни, приняв яд. Последняя сцена рассказа- герой увлеченно пишет решение долго не дававшейся теоремы на свидетельстве о смерти жены, просто другой бумаги под рукой нет. А заодно нет и тревожных симптомов, всё идёт так, как и было запланировано теми, кто проводил манипуляцию.

Люди боятся смерти потому что они хотят сохранить свою идентичность, они хотят и на том свете оставаться самими собой, иметь свою память, свои чувства, свою целостность. А герой рассказа еще жив, но он уже лишился всего этого, та жизнь, которой он живет после операции, не жизнь того человека, которым он был до неё, это жизнь какого-то нового субъекта, правда, в старом, хотя и подновленном теле.

И, если Варшавский хоть в чем-то окажется прав, то описанное в рассказе убийство души, может стать самым страшным последствием возможного в будущем симбиоза человека и программы. А вы за свободы переживаете...

Признаюсь, из всех мастеров короткой формы в отечественной фантастике я особо выделяю Илью Варшавского, которого регулярно перечитываю вот уже больше тридцати лет. Лёгкость его стиля и лиричность подхода к решению сложных социальных и научно-технических задач, которые рано или поздно встанут перед человечеством будущего, неимоверно роднят его с Рэем Бредбери. О схожести этих писателей я уже упоминал пару раз в своих рецензиях.

Название рассказа ясно говорит о том, что речь пойдет о какого-то рода конфронтации. В принципе вся мировая литература только и занимается, что конфликтами. Если в произведении отсутствует конфликт, то отсутствует, как правило, и сюжет.

Кто же конфликтует на этот раз и из-за чего? Конфликтует человек и машина, с одной стороны - женщина, с другой - высокоорганизованный мыслящий аппарат по имени Кибелла, ведущий хозяйство семьи людей и занимающийся воспитанием их ребенка.

Марта, так зовут хозяйку, находится просто в депрессивном состоянии из-за Кибеллы, та абсолютно не имеет слабостей, она во всем и постоянно поправляет и учит Марту - как воспитывать сына, как вести хозяйство, даже сует свой машинный нос в диссертацию хозяйки и, конечно же, находит там сразу целых две ошибки.

Обращает внимание как выясняют отношения эти две дамы. Марта: Я - живой человек, а не автомат, и выслушивать постоянные поучения от машины мне так же противно, как целоваться с холодильником. Кибелла: Если бы вы могли удовлетворять свой инстинкт продолжения рода при помощи холодильника, то наверное не видела бы ничего зазорного в том, чтобы целоваться с ним.

Марта не знает, как ей быть, она умоляет мужа, чтобы он сделал что-то, чтобы Кибелла поглупела, но он бессилен, потому что это преступление, закон приравнивает мыслящих автоматов к людям.

Когда хозяева заснули, Кибелла, оставшись в одиночестве, с горечью думает, если бы не кибернёныш, который воспитывается в специальном питомнике для мыслящих машин, она бы бросилась вниз головой с 12-го этажа, так её достали эти люди, а точнее, эта - женщина.

Вот дочитал я рассказ до конца и понял, не о конфликте человека и машины это произведение, а о конфликте двух женщин. Именно так, потому что Кибелла в гораздо большей степени женщина, чем машина. О чем это здесь Варшавский? Да о том, что машины, сотворенные создателями по образу и подобию своему, в большей степени будут этими подобиями, чем самими машинами. Технопсихология, однако....

Рассказ, написанный в начале 60-х тогда воспринимался читателями как утрированная абстрактная зарисовка будущего. Описанные "прелести" или "ужасы" - кто как воспринимал детали повседневной жизни наших далеких потомков, смоделированные автором, казались такой далёкой перспективой, что относится к ним можно было только со снисходительной ироничностью. Так все и относились, и читатели, и автор.

Но вот прошло полвека, много это или мало? С точки зрения человеческого существования - очень много, практически сменилось три поколения, а вот с позиции развития общественного сознания и научной мысли, кажется, не так уж и много. Однако, тут всё зависит от степени исторического ускорения, это я сам придумал такой термин, он совершенно не научен, но суть его в том, что чем больше человечество накапливает информации, тем быстрее происходит её удвоение, и, если в средневековье два века мало чем отличались друг от друга, то сейчас каждое пятилетие, не говоря уже о десятилетиях, разнятся между собой больше, чем те седые века. Поэтому получается, что чем дальше в лес, тем больше дров, чем больше мы накапливаем информации, тем большая пропасть ложится между, казалось бы, близко отстоящими годами.

Варшавский не обозначает, в каком веке происходит действие его рассказа, но понятно, что не в двадцатом. В качестве обыденной реальности присутствуют мыслелёты, синтез пищи по мысленному представлению из светлой и тёмной нефти (принципиальная разница, некоторым жителям будущего больше нравится, например, из тёмной), концерты внушаемых ощущений и... Музей алкогольных запахов. Вот ведь какое дело - в целях здорового образа жизни с алкоголем покончили, а поностальгировать охота, музей завели. Но, судя по всему они как Вицин в "Самогонщиках" от одного запаха балдеют.

Но про ностальгию я недаром речь завел. Оно понятно - основное значение слова "ностальгия" - тоска по Родине, но сейчас всё чаще этот термин употребляется как тоска по чему-то дорогому и утерянному, часто навсегда и безвозвратно. Герои рассказа как-будто счастливы в своем высокотехничном будущем, и в то же время их преследует какая-то неудовлетворенность, ощущение искусственности окружающего мира. А по ночам им снятся сны, в которых они отдыхают в дикой природе и едят естественную, а не синтезированную из нефти, пищу.

Варшавский предвещает: дорогие люди-человеки, техника - техникой, наука - наукой, а без прямого непосредственного контакта с природой вам придется ой, как трудно. И призыв "Назад, к природе!" рано или поздно прозвучит.

В плане тех придумок автора, которые уже реализовались, так это электронный дневник в школе; сын главного героя в рассказе записывается в кружок электроники, чтобы обманывать "электронный калькулятор", который следит за его поведением и успеваемостью, и ведет строгий учёт.