Бабушка сказала сидеть тихо

Потрясающе передана атмосфера жития – бытия старой деревенской бабоньки. Всё именно так и есть, даже докопаться сложно. И покосившийся старый деревянный шкап, и куча старых чугунных сковородок, и то что воду из колодца надо таскать, и она настолько ледяная, что если опустить палец, то его покалывает как ежовыми иголками, а потом и вовсе перестаешь его чувствовать.

«Бабушка Зоя схватила чугунную сковороду и ну ее тереть.»

«По возвращении из курятника (а еще из огорода и свежевыметенного двора) нашла бабушка Зоя очищенные яички и остывшее мясо нетронутыми, воду непитой, а тесто поднявшимся. Спасибо и на том. Хоть тесто радует, хоть оно, родимое. Рассыпала бабушка Зоя по столу муку, рукой ее чуть прихлопнула, залюбовалась, как та в воздух поднялась да обратно осела. Тесто из кастрюли пироговой выманила да о стол его кинула. Пуф-ф – поднялась мука во второй раз. Эх, красиво. Накинула баб Зоя немного муки на тесто, чтоб то не цеплялось, за руки не хваталось, да как принялась его мять. Грубо, но с любовью.»

Это произведение не может оставить равнодушным. Вы будете либо орать страшным гортанным голосом от того, что вам невыносимо читать о бредовой старухе, которая перепутала мальчика с собакой. Либо вы сожмете челюсти и будете через внутреннюю боль и душевные терзания пробираться через текст, ненавидеть бабу Зою и при этом очень хорошо её понимать. Сочувствовать и при этом бороться с желанием её убить.

И не понятно, как к ней относиться. Она не была маньяком,которому доставляет удовольствие издеваться над кем бы тони было. Просто она не сумела реализовать свой материнский инстинкт и со временем он исказился, поломался, заново неправильно склеился и оброс нездоровым восприятием.

Она хотела быть матерью, но так и не смогла ею стать.

В середине книги мне уже хотелось написать кому – нибудь из прочитавших историю и узнать, а чем все в итоге закончилось?! Надо ли мне переживать за Куприньку? Или надо переживать за бабу Зою? Или мне надо успокоиться...Но это удавалось с трудом.

По ощущениям как будто прочитала книгу о жертве маньяка, у которой не предполагалось безоблачного будущего. И поэтому до сих пор чувствую себя, словно переехали катком.

Претензия к автору есть только в одном: в моменты высокого эмоционального напряжения она напихивала много подробностей и информации абсолютно ненужной в данной ситуации.

Например, «Машка с Глашкой распахивают дверь в покосившийся дом, а там....

Ветер немного треплет оставшиеся желтые листочки на березке во дворе, куры кудахчут, скорее всего снесли очередное яйцо. А вот петуха нет. Надо бы завести, наверное...»

ДА ЁЛКИ – ПАЛКИ!!!! Скажи уже, что там было?!!!!!

Меня такие приемы в книгах расстраивают. И так уже понятно, что читатель переживает за главных героев, зачем тянуть кота за хвост?

И безумно раздражали постоянные отсылки к притчам Соломона в искаженном варианте (переиначенные на манер бабы Зои). Зачем оно мне?! Чтобы что показать? Верующие люди тоже творят зло, прикрываясь добром и светлыми помыслами? Если бы это все убрали, то книга не потеряла бы ничего))

Сюжет интересный, мрачный, осенний, в настроение попало 100%.Рекомендую к прочтению, если Стивен Кинг уже надоел и перестал удивлять, а по бабулечке своей деревенской очень соскучились)

Сквозь дремучие леса и болота, среди леших, водяных и духов мест, жила-была баба Зоя. Жила одна, в деревне, в старом покосившемся родительском доме. Мяла тесто, рассказывала сказки, да бывало, невзначай и пригрозит пальцем огромному шкафу. Что скрывала нелюдимая баба Зоя? Может под покровом ночи она занималась ворожбой, совершала молитвы в уголке тишины или горько плакала по почти прожитой в одиночестве жизни? Не знает никто. Даже ее подружки-старушки. Единственное, что точно знают, что чрез плотно закрытые ею ставни не пробьется ни один луч света. А если пробьется, сразу сгинет под ее недобрым взглядом.

Несколько раз по мере чтения, мне приходилось менять мнение на счет жанра книги. Сначала я думала, что это классический деревенский ужастик. Где бесчинствует домовой, полудница похищает детей, может даже гамаюн на хвосте чью-то смерть принесет. Спустя пару глав, закралось сомнение. Хотелось верить, что это роман про судьбу женщины, которая шла по жизни одна, как она уживается с одиночеством, как выдумывает для себя окружение, своим сознанием лепит слушателя, по крупицам создает его образ, дарит ему голос, внешность, имя. Селит рядом с собой. Восполняет потребность общения воображаемым "другом". Но все оказалось куда прозаичней.

Это история про безумие. Про истязание. Про муки, насилие и жестокость, что может прятаться в любом из нас. В этот раз, она спряталась в старухе, запустила свои когти в ее сердце. Управляла дряхлыми руками, кривила беззубый рот в усмешке. Устроила языческий храм за закрытыми дверями, готовясь к жертвоприношению. Что послужило спусковым крючком для такой необъяснимой жестокости? Ощущение безнаказанности, вседозволенности? Издевательство и унижение над слабым ребенком, что не может дать тебе отпор, говорит о травме в самой старухе, возможно в детстве она тоже подвергалась насилию и ребенок стал для нее триггером. Возможностью отыграться. И стоит ли нам проявить к ней хоть каплю сочувствия, как к жертве обстоятельств? Спасая ребенка из ада, она поместить его в еще больший хаос. Ни любви, ни ласки, ни жалости она ему, не наученная этому, не подарила. Лишь навозная теплота доступна маленькому бедному Куприньке. А может и вовсе, она всю жизнь чувствовала в себе эту тьму, сторонилась людей, жила отшельницей, пытаясь таким образом ее обуздать, неволить. А тут пропала, не удержалась.

Я до последнего хотела верить в мистицизм этой истории. Что Купринька, ничто иное, как домовенок. Что в сцене, где соседи заявились к бабе Зое, они обнаружат ее одну у коровы. Старую, жалкую, сошедшую с ума от одинокой судьбы. Но желания не сбылись. А как дочитала, сразу же побежала в первую главу, которая предстала уже в другом свете, без фэнтезийного загадочного флера. И стало жутко, зная правду, зная наперед. Аж до мурашек.

Прошли времена, когда жителями шкафов были монстры, что пугают детей. Теперь детки сами заперты за скрипучими дверками, в темноте и тесноте, не видя солнечного света и общества добрых и расположенных к ним людей. Сами они становятся сначала игрушками, в руках взрослых, а потом и вовсе теряют человеческий облик, становясь неопрятными чучелами, в руках истинных чудовищ. Одержимых, лишенных эмпатии, сострадания. Не давайте внутренним монстрам выбраться из вас. Боритесь.