Цитаты из книги Обломов_

Глупая красота - не красота.

- ...Женись, и конец всему. - Да - и конец всему, и начало скуке!

По всему видно было, что чувство, всякая симпатия, не исключая и любви, входят или входили в ее жизнь наравне с прочими элементами, тогда как у других женщин сразу увидишь, что любовь, если не на деле, то на словах, участвует во всех вопросах жизни и что все остальное входит стороной, настолько, насколько остается простора от любви.

Узнал Илья Ильич, что нет бед от чудовищ, а какие есть — едва знает, и на каждом шагу все ждет чего-то страшного и боится. И теперь еще, оставшись в темной комнате или увидя покойника, он трепещет от зловещей, в детстве зароненной в душу тоски, смеясь над страхами своими поутру, он опять бледнеет вечером.

Ощупью жили бедные предки наши, не окрыляли и не сдерживали они своей воли, а потом наивно дивились или ужасались неудобству, злу и допрашивались причин у немых, неясных иероглифов природы.

- Вино, женщины, карты! - повторил Райский озлоблено, - когда перестанут считать женщину каким-то наркотическим снадобьем и ставить рядом с вином и картами?

Жизнь "для себя и про себя" - не жизнь, а пассивное состояние: нужно слово и дело, борьба.

Теперь или никогда!

«Да, нельзя жить, как хочется, — это ясно, (..) впадешь в хаос противоречий, которых не распутает один человеческий ум»

Он сближался с Агафьей Матвеевной - как будто подвигался к огню, от которого становится все теплее и теплее, но которого любить нельзя.

Все ее хозяйство, толченье, глаженье, просеванье и т. п. - все это получило новый, живой смысл: покой и удобство Ильи Ильича. Прежде она видела в этом обязанность, теперь это стало ее наслаждением. Она стала жить по-своему полно и разнообразно.

Да разве сознание есть оправдание?"

"Мужчины смеются над такими чудаками, но женщины сразу узнают их; чистые, целомудренные женщины любят их - по сочувствию; испорченные ищут сближения с ними- чтоб освежиться от порчи".

Что я раз назвала своим, того уже не отдам назад, разве отнимут.

Надо богу больше молиться да не думать ни о чем!

И тебя надо купить, любовь, чистое, законное благо.

А между тем он болезненно чувствовал, что в нем зарыто, как в могиле, какое-то хорошее, светлое начало, может быть теперь уже умершее, или лежит оно, как золото в недрах горы, и давно бы пора этому золоту быть ходячей монетой.