Облачный атлас

Если мы верим, что человечество способно встать выше зубов и когтей, если мы верим, что разные люди разных рас и верований могут делить этот мир так же мирно, как здешние сироты делят ветви свечного дерева, если мы верим, что руководители должны быть справедливыми, насилие — обузданным, власть — подотчетной, а богатства земли и ее океанов — поделенными поровну, то такой мир способен к выживанию. Я не обманываюсь. Такой мир труднее всего воплотить. Мучительные шаги по направлению к нему, предпринятые многими поколениями, могут быть сведены на нет одним взмахом — пера близорукого президента или меча тщеславного генерала.

– Конфликт между корпорациями и активистами – это конфликт между наркотическим опьянением и памятью. У корпораций есть деньги, власть и влияние. Наше единственное оружие – это возмущение общественности. Возмущение блокировало строительство Юкатанской дамбы, вынудило уйти в отставку Никсона и, отчасти, положило конец зверствам во Вьетнаме. Но возмущение слишком неуклюжая махина, чтобы его производить и им управлять. Во-первых, необходимы тщательные исследования; во-вторых, широкая осведомленность об их результатах: только если она достигает критической массы, общественное возмущение взрывается и начинает действовать. Любую из стадий легко саботировать. Альберто Гримальди по всему миру могут препятствовать исследованиям, погребая правду в комитетах, притупляя ее и искажая, а также запугивая исследователей. Они могут препятствовать осведомленности, приобретая телевизионные станции, выплачивая «гостевые гонорары» ведущим авторам или попросту скупая средства массовой информации. Пресса – и я имею в виду не только «Вашингтон пост» – вот где ведут свои гражданские войны демократические страны.

Смекалка Древних справлялас’ с болезнями, милями, семенами и делала чудеса обыденными, но с одной вещью она не справлялас’, не, с жаждой, живущей в людских сердцах, с жаждой большего.
Чего большего? — спросил я. У Древних было все!

О, большего добра, более вкусной еды, более быстрых скоростей, более долгих жизней, да и более легких… в общем, большей власти, ей. Вишь, Целый Мир, он велик, но он не был достаточно велик для той жажды, к’торая заставляла Древних вспарывать небеса, кипятить моря, отравлять почву взбесившимися атомами и возиться со сгнившими семенами, как шо появлялис’ новые болезни и бебени рождалис’ уродцами. В конце концов государства, сначала постепенно, затем быстро-резко, превратилас’ в варварские племена, и дни Цив’лизации окончилис’, кроме нескольких складок-кармашков там и сям, где мерцали ее последние угольки.

Я спросил, поч’му Мероним никогда не г’ворила об этом в Долинах.

Жителям Долин не хотелос’ бы узнать, ответила она, шо людская жажда не то’ко породила Цив’лизацию, но и убила ее. Я знаю это от других иноземных племен, у к’торых гостила. Бывает, шо ты г’воришь кому-то, шо их верования неправильны, а они думают, будто ты г’воришь, шо их жизни неправильны и их правда тож’ неправильна.

Ей, она, вероятно, была права.