Мои красные небеса

Часто, начиная новую книгу, Олсен обращается к историческим фигурам, которых вписывает в свои масштабные полотна. Вдохновившись картиной Отто Фройндлиха «Мое небо красное», автор описывает один день в 1927 в Берлине. Художник был одним из первых представителей абстрактного искусства. «Моё красное небо» - напоминает не то флаг, не то гильотину с просветом посередине. Красные и черные оттенки символизируют две противоборствующие силы. Возможно, в картине скрыт политический подтекст. Красный – символ коммунистического флага, чёрный – символ анархии. Олсен же вкладывает свой смысл в цвета, и как истинный художник использует их как инструмент, воплощая свою вариацию «Моего красного неба». Сам роман разделен на три части, соответствующие трём частям картины. Красные, сине-белые и чёрные оттенки. Начинает Олсен с разрозненных историй исторических персонажей, поражающих воображение: Вернер Гейзенберг, Владимир Набоков, Арноль Шёнберг, Альбан Берг, Роза Люксембург, Грета Гарбо, Эмиль Яннингс, Томас Манн, Отто Дикс, Робрет Музиль, Вальтер Беньямин, Людвиг Витгенштейн и другие. Причем во всех историях разбросаны цветовые маркеры разных оттенков, наиболее близкие спектру части, в которое рождаются главы. Все истории постепенно уплотняются. Цветов становится меньше, пока совсем не исчезают, а текст соединяется в одну сплошную бесцветную массу высокой плотности, где буквы уже различаются с трудом. Спектр вырождается в черную дыру, которая затягивает все буквы и фразы, готовые исчезнуть совсем.

Квинтэссенцией точки исчезновения и соединения всех историй служит отель «Адлон», где переплетаются судьбы многих героев, в том числе и Розы Люксембург, превратившейся в бабочку. Нарратив Олсен строит своим излюбленным коллажным способом. Но, если в «Календаре сожалений», соединительная ткань была условна, так как автор работает со временем и пространством. Пересечения персонажей в «Календаре» - некое фантастическое допущение. В «Моих красных небесах» связь вполне могла бы существовать, ведь персонажи ограничены одним днём и одной локацией. На ум сразу приходит «11 минут» Сколимовски, где режиссер использовал похожую технику с чуть меньшим количеством соединяющих историй. Для усиления вайба Берлина 20-х Олсен обращается к приему вставки «кинохроник» (похожий прием использовали Дос Пассос, Дёблин, Джон Хоукс, Ильза Тильш и многие другие), отдавая дань модернизму. И, конечно, же схлапывание историй приближается к моменту восхождения Гитлера, который также появляется в романе, причем ближе к концу чаще. И именно зло, как бы это не звучало банально, может быть тем чёрным цветом, отраженном на нижней границе картины Фройндлиха и в чёрной массе из букв, к которым свелись истории.

«Переливающаяся синяя бабочка вылетает на свободу из дирижабля и, подхваченная своевольным порывом ветра, отправляется в высь к серебристому свету….» В бурлении времени, подхваченная потоком ветра в один день 1927 года, она видит…. …добермана Делию, которую ждет газовая клетка, потому что ее хозяева не могут заплатить налог на собак …хромую женщину Розу Люксембург, зверски убитую в затхлом подвале …Аниту Бербер, актрису кабаре, которая верит, что после очередной дорожки кокаина она будет жить вечно …двух карманниц …изуродованного войной солдата …одного убийцу …дипломата, распластавшегося на асфальте, в своем последнем побеге между женой и любовницей …призраки машущие на прощание, чьи жесты, со временем, превращаются в салют - будущие мертвецы

«Каждый вечер на крышах города собираются мёртвые. Не отличаясь друг от друга ни телами, ни полом, ни травмами, ни болезнями, они раз за разом убеждаются, что их жизни продолжаются где-то в другом месте, но уже без них.»

Владимир Набоков, Роберт Музиль, Билли Уайлдер, Отто Дикс, Вальтер Беньямин, Ханна Арендт - знаменитые и просто прохожие, чьи пути пересекаются на улицах Берлина. Тень, надвигающаяся, ползущая над каждым, под прикрытием облака - неизбежный знак приближающихся тьмы и страданий, которое им предстоит пережить. И только один «пассажир» этой истории, выпотрошивший страну, превративший Берлин в «обреченный Помпей», верил, что все будет хор…

«Мои красные небеса» роман-коллаж, собранный по крупицам историй, как пазл. С особой стилистической подачей, где одна история может быть выдана на одном дыхании - без запятых, точек, тире, а другая - эхо чьих-то предсмертных мыслей. Сводки из газетных хроник, титры на кинопленке, отрывки из дневниковых записей… Разоблачающий и обнажающий, выставляющий все страхи, ложь, страдания, на показ. Проводящий параллели между настоящим и, неизбежным, будущим. Всему свое время. И время «задыхаться и безнадежно бороться» неизбежно наступает.

«…толпы копаются в их горящих сердцах / которые перерастают в пламя / потом извергаются чёрным дымом который оставляет их слепыми..»

Черная тень проползла над каждым, и каждый подумал: облако?

Словно всё и ничего происходит одновременно и несётся с бешеной скоростью, но в никуда, и каждый становится изгоем для себя самого.