Цитаты из книги Пациент

Тебе мамка не говорила, что нехорошо пугать бедных старых тетенек?

деспотичное принуждение к здравому рассудку

Если ты не доверяешь сам себе, то как можешь полагать, что и другие, будь то твои родители, коллеги или даже я, могут тоже тебе доверять?

Нападение и травма меняют человека.

А ты дурак и есть, и слава богу, что довольно предсказуемый.

Дабы ответить на твои и недосказанные, и более чем ясно высказанные вопросы...

- Уж не хотите ли вы сказать...
- Что её  из-за этого убили? Нет, не хочу. Потому что не могу этого доказать, даже если б и намеревался высказать это вслух.

Фигасе! Если бы его не заперли в психушке, из малого вышел бы отличный автор ужастиков.

Чисто теоретически психотерапия - это не что иное, как разговор с кем-либо.

Доктор Г. ничего не ответила, но при этом и не прекращала улыбаться. Любо я на правильном пути, либо настолько феерически ошибаюсь, что это её смешит.

А выбирать мне оставалось лишь из плохого в пользу ещё более худшего.

...когнитивная эмпатия - способность распознавать, что именно чувствуют другие...

...эмоциональная эмпатия - то есть способность чувствовать то же самое, что чувствуют другие люди...

Пациенты такого рода – определенно сумасшедшие, но никто не знает, как они дошли до жизни такой. Все, что вы знаете, однако, – это что вы сами сойдете с ума, если будете пытаться это выяснить.

Он был способен не только нащупать слабое место другого человека, но мог и с идеальной точностью предсказать, как его использовать, чтобы вогнать того в состояние максимального стресса.

Они обвиняют себя, чтобы ощутить контроль над тем, что представляется неразрешимой ситуацией, поскольку единственный способ почувствовать, будто ты способен разобраться в ней, а в итоге и с ней, – это пересмотреть свою самоидентификацию как субъекта внешнего воздействия, пусть даже обвиняя себя в чем-то, над чем ты не властен.

И пусть даже я отдал бы все на свете, только чтобы вскочить и убежать отсюда без оглядки, подальше от этого жалкого ветхого монумента персональному аду сломанных душ, то, что я хочу сделать, и то, что сон позволяет мне сделать, – это совершенно разные вещи.

Не зная, как реагировать, я просто сунул ему через плечо полученную от главврача бумагу. Он взял ее, прочитал и так сгорбился в кресле, словно ему сообщили, что его какого-то близкого родственника только что пристрелили бандиты. Потом повернулся, чтобы посмотреть на меня, и впервые я не увидел у него на лице ни враждебности, ни злости. В глазах его читались лишь обреченность и страх.