Это место – твой дом, я сюда заходить не буду. Поддерживай порядок сама – для себя и тех, кто придет тебе на смену. Нужно всегда думать о тех, кто станет следующим. Где бы ты ни жила. Если бы все поступали именно так, наша планета жила бы спокойно.

Они никогда ее не били. Ни разу не ударили – ни отец, ни мать. Но и обнимать не обнимали.

Примет имелось великое множество, но ни одна не была внешней. Она быстро ходила, хорошо держалась, была тонкой, не вышла замуж, любовников – насколько мне известно – не имела (как и детей), отличалась поразительной замкнутостью и так хорошо умела хранить секреты, что я не знаю, кто уже три года лежит в ее могиле.

В день великой победы мама впервые рассказала мне, что Колетт случается исчезать, но она всегда возвращается. Так говорят о непослушном псе, который вечно срывается с поводка, но неизменно находит родной дом, стоит ему проголодаться.

Потрясающе, что можно сохранять голоса. Это круче, чем изображение. Изображение навязывается. Голос становится вечным и переизобретает лицо.

Если одиночество – твой лучший друг, оно не бывает ни грустным, ни труднопереносимым и становится жизненным выбором.

Трудно не думать, что ты хуже всех, если тебя отвергает собственная мать!

Думаешь, там, куда попадают мертвые, есть деревья и птицы?

Жестоких людей часто сравнивают со зверями. Говорят: «Они ведут себя по-зверски…» Никогда ни одно животное не станет творить ужасы, на которые способны некоторые люди.

Счастье в жизни человека находится в разных местах и на разных уровнях.

У ненависти и безумия нет возраста.

Зависимый никому не доверяет, и меньше всех себе.

Никто не просыпается однажды утром и не говорит себе: «Вот здорово, напьюсь сегодня до поросячьего визга!»

Зимой в горах мне нравится только венский шоколад и фондю.

– Кретинка – это как?
– Конченая идиотка…
– Моя мать – королева кретинок!

Невозможно упустить любовь всей жизни.

Люди по большому счету не вглядываются друг в друга. Спрашивают: «Как дела?» – но ответа не ждут, он им неинтересен.

Секрет остается секретом, только если о нём почти никто не знает.