Роман без вранья

Никогда не любила Есенина. Ни стихотворения его, его ни саму его личность, хотя вроде и знала о нем не так уж и много.
На удивление, прочитав книгу, открыла для себя несколько его стихотворений, которые понравились (Кобыльи корабли, например), но при этом нелюбовь к нему, как к человеку, нашла подтверждение.

Говорят, что гении должны быть такими – неуравновешенными, живущими на разрыв, им позволено пьянство, разврат и разгул, позволен гнев и ярость, позволена депрессия и душевные страдания, позволено жить по-другому, не вписываясь в рамки общества. Но как часто бывает с людьми, которые ведут образ жизни, отличный от других, это не превосходство, а малодушие. Не сомневаюсь, что Мариенгоф считал Есенина другом, и что и Есенин, в свою очередь, имел к нему привязанность, но жутко, ведь Есенину нужно было поклонение, любовь, рабство, в конце концов. И закончив с разгульной молодостью, Мариенгоф нашел спокойствие и способность жить обычной жизнью, а Есенин, наоборот, углубился в дебри пьянства, да и потерял смысл всего. Интересно посмотреть на то, что происходило с поэтом глазами близкого человека, и написано красиво, честно, наотмашь.

Но любить гениев непросто. Мариенгофа точно еще прочитаю, а вот Есенина – вряд ли.

В романе А.Мариенгофа мы узнаём С. Есенина, вырвавшегося из его естественной крестьянской среды в Москву, потрясаемую революцией, голодом, холодом, болезнями, переломанными судьбами. Есенина вела жестокая судьба поэта. Он и к имажинистам примкнул, потому что искал себя, хотелось стать своим, московским. Хотя Мариенгоф говорит,что "Есенин мужика в себе любил и нёс гордо", называл его "виртуозом игры на слабых человеческих струнах",- Такие были дни, что "человек должен быть крепче лошади". Очень критически порой Мариенгоф характеризует С.Есенина: " Маска для него становилась лицом, а лицо маской", отмечал в нём мнительность, самолюбие, а где--то и слабоволие. "Критики надоумили Есенина создать свою хулиганскую биографию, пронести себя хулиганом в поэзии и в жизни". Но душа у Есенина была тонкой, ранимой,- как взволновал его маленький жеребёнок, который что есть силы скакал за паровозом по железной дороге из Тихорецкой в Пятигорск. Поэма "Сорокоуст" была написана под этим впечатлением. Об увлечении Айседорой Дункан, которая сыграла "печальную и губительную роль" в жизни Есенина, А. Мариенгоф пишет довольно жёстко. С.Есенин - исконно русский поэт, после посещения Европы он написал в письме Мариенгофу: "Сплошное кладбище", "духовная нищета", "здесь жрут и пьют, и опять фокстрот", " в страшной моде Господин доллар". "Пусть мы нищие, пусть у нас голод, холод и людоедство, зато у нас есть душа, которую здесь сдали за ненадобностью в аренду под смердяковщину". Интересная книга, написанная поэтом А.Мариенгофом о поэте С.Есенине; с ней нужно познакомиться,чтобы открыть ещё одну страницу биографии С. Есенина и его времени.

Удивительное произведение.
Небольшие зарисовки, маленькие, красочные, даже как будто не очень связанные друг с другом, только хронологией. Но чем дальше в лес, тем более концентрированные становятся главы, как будто начинают частить, и ты уже понимаешь, куда катится этот локомотив. Исход, конечно, мы все знаем. Но хочется и остановить этот "паравоз", задержать, еще чуть-чуть пусть Есенин останется жив...и в то же время ускоряешь, рвешься к концу, чтобы уже развязать нити, освободить его.
Сначала тебя, как крысолов дудочкой, Мариенгоф затягивает юмором, а потом по тексту все чаще и чаще встречаются такие пронзительные, такие трогательные мысли, параллели. Как тонко Мариенгоф улавливал в окружении, в происходящем самое важное, какими точными словами мог описать.

Смотрите, в этом тексте всего ничего слов. А как ужато все, как в сердце проникает, как яд, как сразу в горле что-то комком сжимается. Кричать хочется, как можно одним движением, равнодушием, невольной грубостью растоптать другого, убить пусть не физически, но морально, просто так. Как у Солженицына: "Но одной нет: макаке-резус злой человек насыпал в глаза табаку - просто так, ни за чем. И она ослепла." Вот это жуткое "просто так", потому что могу.
И таких моментов по тексту щедро засыпано. Хочется тут же начать перечитывать. Есть ощущение, что текст не весь с первого раза открывается, нужно еще вычитывать, думать.

К "Циникам" Анатолия Борисовича я уже давным-давно испытываю самые нежные чувства, поэтому увидев на полке гостиной одного из питерских хостелов "Роман без вранья", я не смогла не начать его читать, а потом пришло время уезжать и... в общем, эта небольшая книга осталась лежать у меня в сумке и отправилась со мной в Москву, но я клятвенно обещаю при первой же возможности вернуть её обратно.
Анатолий Мариенгоф, поэт-имажинист (основная цель имажинизма сводится к созданию образа с помощью метафоры), некоторое время был близким другим Сергея Есенина и в своём "Романе без вранья" он рассказывает разные случаи из их жизни. Здесь известный русский поэт показан, как живой человек, со всеми своими недостатками и слабостями. Но в очередной раз после прочтения подробностей, которые мне, как читателю (и почитателю), наверное, не очень хотелось бы знать, я задалась вопросом – так ли уж необходимо узнавать личности знаменитых писателей, их характеры, образ жизни? Или лучше оставаться в слепом неведении и рисовать себе образы, созданные собственным воображением на основании прочитанных произведений?Конечно, писатель-личность и писатель-писатель это две разные вселенные, но отчего-то осознавать и принимать это чрезвычайно сложно. Мариенгоф в одной из глав упомянул, что самые проникновенные свои стихотворения Есенин создал в очень циничные годы, наполненные злобой и агрессией к окружающему миру и людям.
Я не фанат Сергея Александровича, но я очень люблю постреволюционный период нашей истории, и все подробности быта, настроений, течений того времени кажутся мне невероятно интересными, поэтому данное произведение меня нисколько не разочаровало.

Вот что инетересно, прочитав "циников" остается полное ощущение, что это ни разу не выдуманная история (и, кстати, я позже нашла информацию о том, что действительно есть прототипы и у Ольги, и у Владимира и у всех остальных).
а вот после "Романа без вранья" чувство такое, что может он и без вранья в чистом виде, но приврать никогда не помешает.
Очень много значимости Мариенгофа. я и не говорю, что в мемуарах авторы должны быть скромными... Но вот после мемуаров Шварца читать это немножко тошно.
Хотя красоту и красочность языка никто не отменял :) а это само по себе не так часто встречается.