Охотясь на Аделин

Я еще только учусь собирать собственные осколки, не рискуя порезаться.

- Мидоуз, детка. Наша фамилия - Мидоуз.

• Твоя фамилия. Не забегай вперед. Тебе предстоит еще умолять меня.

Она всегда выглядит так, словно готова пройтись по подиуму, и я гадаю, сколько усилий она прилагает к тому, чтобы выглядеть так красиво снаружи, потому что внутри у нее сплошное кладбище, полное костей и гнили. Ей следовало стать гробовщиком, раз уж она так хорошо научилась наряжать трупы.

Я оберегал тебя от боли, но иногда принять боль — единственный способ её преодолеть.

Страдания человека не оправдывают боль, которую он причиняет другим.

Хотите забавный факт о боли? Момента, когда она прекращается — как-будто кто-то щёлкнул выключателем, — нет. Боль только исчезает. Медленно. Постепенно. Так, что ты даже не понимаешь, в какой момент её не стало. В один момент мы чувствуем её, учимся с ней жить, а потом понимаем, что всё… её нет.

Шрамы напоминает нам о том, что мы выжили, а не о том, что нас когда-то убивало.

То, на что я готов пойти ради тебя, ужасает, маленькая мышка. Так легко ты можешь уничтожить меня, а я лягу и приму это. Мне всё равно, буду я жить или умру, лишь бы это было для тебя.

• Наши губы касаются одного и того же, - произносит она дрожащим голосом. - Это считается поцелуем?
  - Это ты мне скажи, мышонок. Когда я заставляю тебя взывать к Богу, это считается молитвой?