Трудно быть богом

Возможно, самое известное из произведений братьев Стругацких. Один из самых прославленных романов отечественной фантастики. Увлекательная, полная драматизма история жизни, любви и приключений "дона Руматы" из королевства Арканар на далекой планете — рыцаря с двумя мечами, под именем которого скрывается резидент с планеты Земля ХХII века Антон. Читая эту книгу, раз за разом ловил себя на мысли, что более не желаю брать что-то от Стругацких, интересный сеттинг, сюжет, но язык написания не тот, который смог бы захватить и удержать, возможно не та книга для знакомства с творчеством братьев. Но к концу я понял, я ошибался. Это шикарная книга. Она заставляла меня как смеяться, так и сидеть с минуту в ступоре от происходящего. После прочтения я ощутил двоякое чувство, в хорошем плане, будто тут явно не должна была кончаться история, но в то же время чувство, будто именно так история и должна была закончиться. Книга открывает глаза на природу человека, особенно в моменте разговора Будаха с Руматой, они обыгрывают сцену разговора бога с его советником, без лишних слов, данный диалог приходит к тому, что как бы бог не изменял людей, их природу, сущность, они всё равно будут устраивать войны, будут жадными за власть, люди всё равно породят зло даже в самом добром мире, таковы люди...

В книге «Трудно быть богом» у писателей Стругацких впервые появляется тема прогрессорства, которая пройдет красной нитью, во всяком случае, сюжетно, через целый ряд их произведений. Прогрессорство как явление в жизни коммунистической Земли и в творчестве братьев Стругацких сразу же вызывает массу вопросов. Герои-прогрессоры, стремятся изменить жизнь неизвестной планеты, большинство государств которой находятся на уровне феодализма, к лучшему. При этом они опираются на базисную теорию, в которой читатель без труда узнает марксизм-ленинизм с его классической «пятеркой» общественно-экономических формаций: первобытнообщинный строй, рабовладение, феодализм, капитализм, социализм. И здесь сразу возникает ряд вопросов. Во-первых, трудно поверить, что авторы, будучи людьми интеллигентными и начитанными всерьез верили в стопроцентную правильность марксистско-ленинских построений. Во-вторых, сама практика жизни, в том числе и жизни Советского Союза, убедительно доказывала, что любая попытка резко изменить жизнь определенного социума с помощью вмешательства извне, ни к чему кроме социальных потрясений и деструкции не приводила. Наконец, даже на уровне элементарной житейской логики трудно предположить, что можно заставить историю убыстрить свой ход на несколько порядков и подменить естественную историю народа какой-то другой, пусть даже более правильной. Сам герой это прекрасно понимает и более того в разговоре Антона-Руматы с высокоученым доктором Будахом все это ещё раз доказывается с абсолютной очевидностью. После этого разговора сомнений в бессмысленности деятельности прогрессоров вообще не остается.
Сами АБС по-видимому очень быстро охладели к идее прогрессорства и убедились в полной её бесперспективности. Проследим эволюцию отношения авторов к прогрессорству. Следующей книгой, в которой поднимается эта тема, является «Обитаемый остров». Но Максим Каммерер находился в принципе в другой ситуации. Он не пытался улучшить судьбу того мира, в который его забросила судьба, опираясь на какие-то правильные или неправильные теоретические представления. Он просто жил в этом мире и после мучительных раздумий выбрал ту сторону, на которую он встанет и тех людей, с которыми будет бороться. Это был не выбор ученого-теоретика или профессионала, а выбор человека, и уже поэтому он был оправдан. В «Жуке в муравейнике» отношение к прогрессорству у того же Камерера уже значительно хуже. Фигуры прогрессоров в «Парне из преисподней» выглядят откровенно ходульно и нежизненно, особенно на фоне вполне реального и психологически достоверного Гага. Наконец, в повести, завершающей прогрессорский цикл, «Волны гасят ветер», историк науки Айзек Бромберг просто откровенно издевается над идеей прогрессорства.
Но ведь полная бессмысленность и бесперспективность этой идеи очевидна уже в первых строках «Трудно быть богом». Герой работает на идею, которая порочна изначально и эта порочность очевидна и герою, и авторам, и читателю. Следовательно, суть проблемы заключается не в этой идее, а совсем в другой. И, действительно, зашифрованный во втором слове смысл произведения обнаруживается без особого труда. Арканар – это конечно Россия с её бескрайними болотами, одеялом комариных туч, оврагами, лихорадками и морами. Как тут не вспомнить хрестоматийное: «Заплатова, Дыряева, Разутова, Знобишина, Горелова, Неелова - Неурожайка тож». Авторы прямо цитируют соответствующие строки. великого русского поэта. Соответственно, в судьбах Гура Сочинителя, Киуна, алхимика Синды, доктора Будаха прослеживается печальная судьба русской интеллигенции. (В скобках следует заметить, что судьба интеллигенции в России никогда не была особенно печальной. Власть, как правило, ценила интеллигенцию, а уж как ценила и любила интеллигенция сама себя, и как она любила сокрушаться о своей печальной доле!..) Итак, повесть «Трудно быть богом» это повесть о судьбах русской интеллигенции. Для того чтобы понять это, не надо даже заглядывать в «Комментарий к пройденному» БНС. Это достаточно очевидно. Чего стоит только дело лейб-медиков-отравителей. Господа авторы, но нельзя же так прямо, в лоб?! А как же цензура? Да мы и так все поняли, когда речь зашла о медике, якобы злоумышлявшем против короля.
Итак, идея проста и очевидна. Имеет место власть, ставящая своей целью истребить науку и культуру, что конечно плохо. Имеет место воинствующее мещанство с охотой обрушившееся на этих же представителей науки и культуры, поскольку в них мещанин всегда подозревает что-то непонятное, а, следовательно, опасное. Тема борьбы с мещанством является сквозной для творчества Стругацких, и об этом мы уже говорили и ещё будем говорить. Другое дело, что материал для рассмотрения данной темы выбран крайне неудачно, и этот материал сопротивляется авторам изо всех сил.
Действие повести разворачивается на фоне более чем классического средневековья. Причем средневековье, представленное на страницах произведения, является типичным в представлениях среднестатистического советского школьника, который почерпнул свои знания об этом периоде истории частично из учебника для пятого класса, частично – из романов Дюма. Единственным исключением является активно педалируемая авторами идея о грязи Средневековья, о чем будет сказано чуть ниже. Это хрестоматийное Средневековье никак не подходит для воплощения темы рассказа о печальных судьбах интеллигенции. Во-первых, третье сословие, то бишь проклинаемое героем мещанство, в эту эпоху в принципе не могло быть важной силой. Во-вторых, что бы ни говорили учебники для пятого класса, но монашество (наверное, и Святой Орден тоже) не было рассадником мракобесия и невежества, а наоборот было опорой грамотности и книжности. В-третьих, именно в силу того, что население в эту эпоху было поголовно неграмотным, к грамотеям и книжникам относились с большим пиететом и уважением. Дон Кондор совершенно прав, упрекая Румату в том, что не следует небрежно обращаться с терминологией. На самом деле это самоупрек авторов самим себе. Как это у Стругацких получается, совершенно непостижимо, но, тем не менее, получается. Если в повести есть слабые места, то авторы сами подчеркивают их наличие устами кого-нибудь из героев. Неважно, делается это сознательно или неосознанно, но в любом случае это гениально. Сила гения проявляется в его слабостях – мысль не новая, но верная.
Итак, Средневековье никак не подходит для выбранной авторами базовой идеи. Смесь зрелого феодализма и зарождающегося фашизма – это слишком фантастическое сочетание даже для фантастики. Авторы фактически адресуют свой упрек тупой силе мещанства. Но сюжетно этот упрек оказывается обращенным к обычному населению средневекового города, что выглядит достаточно нелепо. Смешно упрекать феодального барона в отсутствии современной гигиены, мелкого лавочника - в отсутствии интереса к высокой поэзии, а профессионального вояку – в неграмотности. Упреки Руматы выглядят откровенно надуманными, а поэтому и сам персонаж постепенно перестает вызывать симпатию. Ну чем ему так не понравились разговоры придворных во время церемонии утреннего одевания короля? Абсолютно естественная придворная беседа – обсуждают дуэли, стати лошадей, любовные похождения. Вояки даже пытаются цитировать знаменитого поэта.
Упреки Руматы Средневековью в том, что оно грязное, выглядят ещё более нелепыми. Да, в свое время для нас явилось своеобразным откровением то, что европейское Средневековье с его высокой поэзией, духовностью, религиозностью, культом Прекрасной Дамы было грязным на бытовом и физиологическом уровне. Первое время эта мысль, конечно, потрясала воображение. Хотя сейчас она является далеко не новой и совершенно очевидно, что условия жизни IX-XIV веков просто не позволяли регулярно совершать омовения. Понятно, что грязь физическая в повести ассоциируется с нечистоплотностью нравственной. Но такая метафора естественна для Гомера или Лонга, но никак для литературы ХХ века. Все отрицательные герои грязны, вонючи, больны геморроем и уже тем самым вызывают у читателя отвращение. Но, следуя логике повествования, следует предположить, что и герои положительные – барон Пампа, доктор Будах, Гур Сочинитель живут в тех же условиях и вряд ли имеют дома душ, что совершенно справедливо и по отношению к мещаночке Кире. Если уж водопровод не провели во дворец, то вряд ли его установили в мещанских кварталах Арканара? Это претензии сугубо сюжетного ряда, но они неизбежно возникают. В средневековье грязь физиологическая совершенно не синонимична грязи нравственной. Человек может мыться раз в три года и быть великим поэтом, не в этом суть. Беда повести в том, что главным образным решением стало именно неприятие героем грязи физиологической и грязи нравственной, но тут первый и второй слои произведения пришли в явное противоречие.
Выхода из этого противоречия в рамках заданной темы и рамках заданного сюжета нет, поэтому финал повести может быть только трагическим. Если бы не эта трагедия, бессмысленность действий героев стала бы совершенно очевидной, что обесценило все повествование. Поэтому, на мой взгляд, нет смысла спорить, оправдан или неоправдан морально последний кровавый путь Руматы, чем активно занимается критика. Он оправдан сюжетно, поскольку ещё немного и непрофессионализм и очевидная бесперспективность действий героя станет ясна даже читателю, которого интересовал только сюжет. Герои-прогрессоры опираются на изначально неверную установку. Герои-прогрессоры явно не профессиональны. Практически все критики, последователи и подражатели Стругацких легко замечают, что Дон Рэба легко переигрывает дона Румату, а вместе с ним и всех прогрессоров в интриге. Профессионал высокой категории Дон Румата даже не замечает, что за ним следует шпион, а вот шпион очень профессионально не теряет его в лабиринте закоулков, переулков и пустырей. Такой непрофессионализм может быть оправдан только страшной личной трагедией героя, перед лицом которой мы забудем о его промахах. Поэтому трагический финал – это единственное, что остается и автору, и героям.
На уровне сюжета проблема была решена трагическим финалом. Спор критиков о том, является ли поступок Антона-Руматы этически оправданным или неоправданным в какой-то степени является бессмысленным, поскольку он, прежде всего, сюжетно оправдан и, более того, сюжетно единственно возможен. Когда авторы запутываются в отношениях со своим героем, его убийство или его резкий вывод из игры часто является самым лучим и фактически выигрышным ходом. Вспомним знаменитое высказывание В.Г. Белинского о хрестоматийной повести «Отцы и дети»: «Умереть, как Базаров, - все равно, что совершить великий подвиг». На самом деле, конечно, никакого подвига Базаров не совершает. Напротив, профессиональный врач, не знающий элементарных правил безопасности при вскрытии больного, умершего от холеры, не может вызвать уважение. Ни Базаров, ни Румат Ростовский в действительности профессионалами не являются, чтобы там ни говорили авторы. А вот кем они являются, так это выразителями определенной авторской идеологии, что в обоих случаях представляется более важным.
Антон-Румата призван декларировать авторское осуждение мещанства и пропеть гимн интеллигенции, что он и делает в шестой главе повести. Румата искренне восхищается огоньками разума в этом царстве тьмы, предсказывая, что именно им принадлежит будущее. В этих своих рассуждениях, глядя на ночной спящий средневековый город, земной шпион и ируканский дворянин необычайно патетичен: «Но все-таки они были людьми, носителями искры разума. И постоянно то тут, то там вспыхивали и разгорались в их толще огоньки неимоверно далекого и неизбежного будущего… Они не знали, что будущее за них, что будущее без них невозможно. Они не знали, что в этом мире страшных призраков прошлого они являются единственной реальностью будущего». При этом благородный дон не задумывается, что в прекрасном мире будущего, состоящего только из светочей мудрости и знания, огонь этих светочей погаснет, ибо светильник, может светить только во тьме. Гений может быть гением только на фоне талантов, талант может быть талантом на фоне обычных людей, а обычный человек будет не глуп в сравнении с посредственностью. Общество, состоящее только из выдающихся личностей, невозможно по определению. Хотя Румата и моделирует будущую истории Арканара, но ведь даже в этой истории творческая интеллигенция является лишь «ферментом, витамином» в организме общества. Общество-то, похоже, в любом случае остается серым и косным. Вернемся еще раз к доктрине доктора Будаха. Позволим себе достаточно большую цитату:
«Мы не знаем законов совершенства, но совершенство рано или поздно достигается. Взгляните, например, как устроено наше общество. Как радует глаз эта четкая, геометрически правильная система» Внизу эти крестьяне и ремесленники, над ними дворянство, затем духовенство и, наконец, король. Как все продумано, какая устойчивость, какой гармонический порядок!»
Будах излагает здесь основы системного подхода, который в нашей стране возник именно в 60-е годы прошлого века в связи с развитием кибернетики. Помнится, меня, читающую эту книгу в начале 80-х, эта мысль весьма поразила. Разумеется, нас тогда воспитывали на идеях совершенно другого идеального общества, но ведь Будаху было возразить совершенно нечего. Румата ничего и не смогу ему возразить, несмотря на всю свою эрудированность и знание теории исторических последовательностей.
В книге читателю предложены две концепции общественного устройства и две идеи исторического прогресса. Читатель сам волен выбирать, какую из них он считает более правильной.
В связи с идеей системного подхода, который авторы явно знают и который они прекрасно изложили, кажутся достаточно утопическими их идеи осуждения мещанства. В интерпретации авторов и Антона мещанство – это, прежде всего, народ. Есть народ – тупо, серый и грязный, есть интеллигенция – высоколобая, образованная и смотрящая в будущее. Как бы нам было неприятно так формулировать проблему, но эта дихотомия выглядит в повести именно так. Интеллигент искренне ненавидит быдло: «Ведь я же их по-настоящему ненавижу и презираю… Не жалею, нет, – ненавижу и презираю… Я… Отчетливо вижу, что это мой враг… И ненавижу его не теоретически… А его самого, его личность». Народ платит интеллигенции тем же самым. «Я бы делал что? Я бы прямо спрашивал: грамотный? На кол тебя! Стишки пишешь? На кол! Таблицы знаешь? На кол, слишком много знаешь!» Во всяком случае в России (а что такое Арканар, как не Россия), взаимоотношения интеллигенции и народа всегда выглядели именно таким образом, и это еще раз будет доказано во «Втором нашествии марсиан».

Так называемая проблема Прогрессоров - одна из центральных тем в творчестве А. и Б. Стругацких. "Трудно быть богом" - одно из первых произведений в их репертуаре, в котором эта тема начинает свое развитие. Возможен ли контакт с внеземной цивилизацией? Если человечество превзошло ее в развитии - почему бы и нет... Но можем ли мы вмешиваться в их историческое развитие, помогать, подсказывать, что-то навязывать? Сложный вопрос... Может быть и человечество когда-то оказалось на пути таких "прогрессоров". Кто знает?
Сотрудники Института экспериментальной истории - это еще не Прогрессоры, и они по-своему решили этот вопрос... Наблюдение, сбор материала и ничего более...
Но как далеко они готовы зайти в этой позиции? Христианство учит подставлять правую щеку, когда ударили по левой... А если вместо пощечины - нож, меч, штык, пуля? Вести себя также? Или по-другому?
Возможно ли не вмешиваться, когда под угрозой жизнь? Твоя или того, кто тебе дорог... Каждый решает сам.

прочла книгу пару лет назад, тогда еще не была на этом ресурсе. но при малейшем воспоминании о ней - мурашки. очень и очень понравилась с точки зрения мелодии слова.. вот прям обожаю Стругацких за это. вот читаешь, и слышишь мелодию, и даже учитывая весь смысл, нет тяжести от слов, обстановки, оно все равно всё красиво, глубоко. это именно тот симбиоз, который являет гениальность авторов. рассказ печальней некуда, но как красиво, емко и сочно. это именно тот сюжет, который актуален и сейчас, это размышления о человеческой природе, фантазии о том, как могло бы быть, или будет. и возможно - есть в одной из параллельных вселенных.

Приведённые ниже отрывки никаким образом не раскрывают сюжет

Сложно полностью осознать и понять всё пережитое и переосмысленное Антоном, игравшего роль Руматы в столь жестоком мире, населявшим столь невежественными людьми. Хочу привести монолог Будаха, одного из спасённых Руматой учёных людей:

Также хочу привести последующий за этим диалог между Руматой и Будахом:

• Вы мне льстите... Но что же вы всё-таки посоветовали бы всемогущему! Что, по-вашему, следовало бы сделать всемогущему, чтобы вы сказали: вот теперь мир добр и хорош?..

• Что ж, - сказал он, - извольте. Я сказал бы всемогущему: "Создатель, я не знаю твоих планов, может быть, ты и не собираешься делать людей добрыми и счастливыми. Захоти этого! Так просто этого достигнуть. Дай людям вволю хлеба, мяса и вина, дай кров и одежду. Пусть исчезнут голод и нужда, а вместе с тем и всё, что разделяет людей".
• И это всё? - спросил Румата.
• Вам кажется, что этого мало?

• Бог ответил бы вам: "Не пойдёт это на пользу людям. Ибо сильные вашего мира отберут у слабых то, что я дал им, и слабые по-прежнему останутся нищими".
• Я бы попросил оградить слабых. "Вразуми жестоких правителей", - сказал бы я.
• Жестокость есть сила. Утратив жестокость, правители потеряют силу, и другие жестокие заменят их.

• Накажи жестоких, - твёрдо сказал он, - что неповадно было сильным проявлять жестокость к слабым.
• Человек рождается слабым. Сильным он становится, когда нет вокруг никого сильнее его. Когда будут наказаны жестокие из сильных, их место займут сильные из слабых. Тоже жестокие. Так придётся карать всех, а я не хочу этого.
• Тебе виднее, всемогущий. Сделай тогда просто так, чтобы люди получили всё и не отбирали друг у друга то, что ты дал им.
• И это не пойдёт людям на пользу, - вздохнул Румата, - ибо когда получат они всё даром, без труда, из рук моих, то забудут труд, потеряют вкус к жизни и обратятся в моих домашних животных, которых я вынужден буду впредь кормить и одевать вечно.
• Не давай им всего сразу! - горячо сказал Будах. - Давай понемногу, постепенно!
• Постепенно люди и сами возьмут всё, что им понадобится.

• Да, я вижу, это не так просто, - сказал он. - Я как-то не думал раньше о таких вещах... Кажется, мы с вами перебрали всё. Впрочем, - он подался вперёд, - есть ещё одна возможность. Сделай так, чтобы больше всего люди любили труд и знание, чтобы труд и знание стали единственным смыслом их жизни!
• Я мог бы сделать и это, - сказал он. - Но стоит ли лишать человечества его истории? Стоил ли подменять одно человечество другим? Не будет ли это тоже самое, что стереть это человечество с лица земли, и создать на его месте новое?

• Тогда, господи, сотри нас с лица земли и создай заново, более совершенными... или, ещё лучше, оставь нас и дай нам идти своей дорогой.
• Сердце моё полно жалости, - медленно сказал Румата. - Я не могу этого сделать.

  У меня нет желания перечитывать эту повесть когда-либо из-за трагичной концовки и оставленных ею, повестью, чувств после прочтения. Нам был показан лишь эпизод из большой, хоть и выдуманной, истории. И этих эпизодов там нескончаемое множество... И самое страшное это то, что места, времена и люди выдуманы, а их поступки, мировоззрение, мысли нет.

  Советую к прочтению!

Очередной раз читаю Стругацких и удивляюсь насколько глубоко они смогли детализировать для читателя ту картину мира о которой они пишут. Это пожалуй можно отнести к одному из преимуществ данной книги: именно атмосфера.

Сюжет заключается в том что люди которые продвинулись в научном плане до межпланетных путешествий имеют цель помочь нашедшей цивилизации избежать ошибок и подтолкнуть людей к лучшей жизнии обрести главную ценность человека - свободу.

Именно этим и цепляет эта глубокая и загадочная история.

Третья книга братьев снова не разочаровала. Немного было сложно читать пролог, а потом всё пошло как по маслу. Трудно ли быть Богом на земле? Трудно. Ведь Боги подвержены чувствам... По итогу мне было мало! Хотелось бы читать и читать про попытки Руматы изменить мир, про дона Пампу и его баронессу, про будущее Арканара, но братья всё обрубили и история закончилась. Слитая концовка? Для меня нет. Всё закончилось весьма логично. В книге поднимаются вопросы о возможности изменить естественный ход истории вмешательством извне и ответы весьма не однозначны. Это не просто развлекательное чтиво, а чтиво, заставляющее подумать, к чему нас приведёт сегодняшний день, можем ли мы сами изменить что-либо, или нам нужна помощь? Или же нас уже бессмысленно спасать? В общем, есть над чем поразмыслить.