Первая любовь

Это история о резонере и инфантиле Рудине. Он хорошо излагает, но не обладает силой характера, выносливостью, целеустремлённостью. Отклик других людей крайне важен для героя, он загорается, когда ему внимают, и тлеет, когда внимание иссякает, возникают недопонимания или же необходимость бороться с серьёзными трудностями. Такие люди слишком горды для того, чтобы кто-то не столь возвышенный взял над ними шефство, при этом не способны к независимому устройству своей жизни. Вот и Дмитрий не стал решать сложности на службе, не взял ответственности за любимую. А Наталья Алексеевна довольно интересный персонаж, она типичная тургеневская барышня - чистая, светлая душа, тихая, сильная, непосредственная, цельная, способная на поступки, готовая признать свои ошибки и жить дальше.

Тургенев пишет хорошо, у него выходят яркие персонажи. Его произведения нужно читать подростающему поколению, чтобы узнавать основные типы людей, понимать, что и от кого можно ожидать, чтобы не влюбляться в тех, кто умеет лишь рассуждать, да и самим не стать Рудиными или похуже.

Рудин, главный герой, чем именем назван роман умен, идеалистичен и страстно относится к своим убеждениям. Он с величайшим энтузиазмом бросается в различные виды деятельности, но не способен довести до конца начатое. И он остается странно оторванным от реальности и, как следствие, неэффективен.... Если так можно выразиться, конечно. Ненужный.... Лишний человек - одним словом.

Сам сюжет романа прост. В провинциальное поместье одной стареющей аристократической вдовы приезжает молодой человек по фамилии Рудин, который с первых же слов поражает всех своим красноречием и умом. Молодая и впечатлительная дочь хозяйки дома предсказуемо влюбляется в него. Но не все обитатели округи принимают его с радушием. Один раздражен, так как в словесном споре проигрывает, другой, чует и видит в нем соперника на расположении молодой особы, а негативное отношение третьего основано на прошлом, когда оба были друзьями. С течением времени Рудин кажется еще более многочисленному кругу не таким достойным восхищения, как раньше и общее мнение уже против него. Это вынуждает его покинуть дом, где он нашел приют. В качестве эпилога мы снова встречаем главного героя, правда изрядно потрепанным жизнью, много лет спустя - все еще идеалистичным, красноречивым, но, как и прежде не нашедшим применения себе, своим талантам. Только, теперь он с грустью осознает свою собственную неудачу, хотя и не может, как и прежде, ее объяснить.

Гамлет и Дон Кихот по крайней мере в упрощенной форме. Рефлексивные бездействия с одной стороны и нерефлексивные действия — с другой. И это кажущееся противоречие формирует фигуру лишнего человека. Если бездействие Гамлета предосудительно, то глубина его мышления — нет. Если мы считаем абсурдной неспособность Дон Кихота видеть реальность такой, какая она есть, мы можем, по крайней мере, восхищаться его благородством духа. А что же Рудин? Как относиться к нему? По крайней мере, он не достоин презрения. В конце концов, человека нельзя судить исключительно на основе того, насколько он эффективен.

Прекрасно написанный небольшой роман. А в передаче красот природы сравниться с Тургеневым некому. Одна фраза «Звезды тихо теплились. Летняя ночь и нежилась и нежила.» чего стоит.

Я редко сейчас читаю русскую классику. Но тут настроение было романтичным, а что может быть лучше первой любви?

Начинается произведение с того, что компания взрослых друзей собирается и обсуждают первую любовь. Владимир (гг) ответил друзьям, что он не рассказчик и он свою историю запишет. Меня это немного удивило, т.к мне проще рассказать, чем придумать миллион описаний)))

В целом очень юношеская любовь получилась. Ровно такой какой должна бы быть первая. Оглядываясь сейчас из современного времени туда... Немного странно смотреть как отличаются родители, дети, современники. Как меняются понятия воспитания, флирта, отношений (семейных и не только).

Очень интересно Тургенев описал героев. Он брал прототипом себя, отца и свою первую любовь. И зная это, только интереснее читать.

Я искренне сочувствую главному герою. Никто не заслуживает того, что с ним произошло. Но уверена, что это его если не закалило, то придало какого-то опыта в жизни.

Искренне рекомендую это произведение всем. Особенно тем у кого первая любовь уже была. Возможно это заставит вам понастольгировать. Или же посочувствовать герою.

Предисловие.

В школьные годы, я получил за сочинение по Рудину — кол.
Я сдал чистую, почти девственную тетрадку, в которую положил лишь синий цветок… и сердце своё.
Просто я был влюблён в учительницу, не спал ночами, думая о ней.. до Рудина ли мне было?
Помню, когда раздали тетрадки и я увидел — кол, а не 0, меня это… так умилило. На меня смотрели со стороны и думали, что я получил 5 +.
Подняв глаза на учительницу за столом, я поймал её милую и чуточку грустную улыбку.
Сейчас, спустя годы, прочитав Рудина… я хочу исправиться, написав то самое сочинение, от лица самого себя, юного.
Если моя учительница, случайно прочтет это через столько лет, узнает ли она себя? Вспомнит ли меня?
Быть может у неё уже дети, седина в каштановых волосах..

…………………….....

Я вас люблю, Марина Викторовна!
Брежу вами одной и ночами не сплю, думая о вас…
Боже.. простите, простите мне моё признание. Но этот мучительный и сладкий жар в груди, я не в силах больше сдерживать..
Я и так сильно похудел за последнее время. Были даже обмороки..
Ночью взял было в постель томик Рудина, но.. не читалось: лишь ваш милый образ в лиловом платье, стоял передо мной.
Вы одна, только вы были в романе! Роман был полон вами, как и сердце моё..
Вы шли в своём лиловом платье по дорожке вдоль цветущего поля, проведать старушку, ах, вы были и старушкой, (Марина Викторовна! простите.. я в хорошем смысле. Знаете как я вас сильно люблю? Я бы вас любил и старушкой..), и внучкой её (ах, моей ровесницей!… простите...), и ласточкой в небе, и палевым шелестом страниц, похожим на шелест вашего платья, когда вы..  проходите между партами, мимо меня.
Боже, боже.. у меня тогда замирает сердце и мне хочется припасть губами к милым складочкам вашего лилового платья.

Однажды, когда вы проходили мимо, я специально уронил ручку возле вас, за вами, и.. нагнувшись, припав на одно колено, с почти молитвенным благоговением дотронулся сзади до вашего милого платья, и потом поцеловал свои пальцы, прикрыв глаза.
Марина Викторовна! Почему я не осмелился тогда поцеловать ваше платье? Как близко было счастье… Я потом не мог уснуть и плакал в ночи, корил себя.
Да, вы были повсюду в романе. В том числе и Рудиным, взявшегося словно из ниоткуда, как в сказке (столь же феерично, иррационально, внезапно, было только появление Мэри Поппинс), вместо какого-то скучного барона, которого ожидала в гости, госпожа Ласунская в своём поместье, нежно утонувшем в сирени и моих ладонях.
Ах, вы были и Ласунской!
Госпожа Марина Викторовна…
Вам идёт, не находите? И сердце моё рядом с вами.. как сирень на ветру.

Я люблю вас, Марина Викторовна!
Снова я вас смутил.. простите меня. Простите моё красноречие, пылкость.. совершенно рудинскую.
Не поймите меня превратно: я признаюсь вам в любви вовсе не потому, чтобы вы сжалились надо мной и поставили хорошую оценку.
Я читал Рудина. Только ради вас и читал его.. читал и целовал его милые страницы.
Я улыбался ночью в постели и прижимал книгу к груди: мне казалось, что и вы, в этот миг, тоже читаете Рудина, как это делают учителя иногда, перед экзаменом.
Боже.. мы с вами ночью, одновременно, читали Тургенева, и мои губы целовали страницы, на которых сладостно медлила ваша милая рука!
Разве не романтично?

Марина Викторовна… милая, не сердитесь на меня, прошу вас.
Хотите улыбнуться? Я ведь и правда, чуточку ощущаю себя, Рудиным.
Точнее, не им: я никогда ему не прощу трусости в том эпизоде, когда Наташа пришла к нему на свидание ранним утром.
Нет.. не она к нему пришла, её судьба, жизнь её, пришли вместе с нею и доверились Рудину, как лишь раз в жизни душа может довериться и опереться на любимого.
Даже душа не так прочно и вечно связана с телом, как душа наша, всецело доверившись любимому.
Ах, какое место Тургенев выбрал для свидания!
Такое место, быть может, снилось Эмили Бронте..
Оно и мне снилось: я и вы.. на утренней заре. Мы прогуливаем первый урок. Стоим, тихо обнявшись — ах, дайте помечтать, не сердитесь! не улыбайтесь!! -  на месте старого пруда, заросшего травой и цветами: рядом стоят высокие деревья, словно смуглые и печальные ангелы..
Мне нравится, что вы смуглая, Марина Викторовна.
Вы не подумайте, я вовсе не сравниваю вас с деревом… деревьями.
Боже, что я пишу…
Простите, простите!

А потом, после свидания и нашего жаркого объяснения, вы целуете меня в лоб, говоря шёпотом,тоже,жарким: до встречи вечером, мой родной… и спешите в школу, на 2 урок.
Ваши милые, смуглые ножки в голубых босоножках, мелькают в цветах, в лиловой пене цветов… ах, Афродита моя!
Вы исчезаете в пене цветов, а я тихо сажусь в цветы, падаю спиною.. душою.. в доверчивую прохладу синих цветов, и, закрыв глаза, поворачиваю лицо и с наслаждением целую нежно-примятые цветы, где только что стояли ваши милые ножки..
Лежу в цветах и с улыбкой смотрю в голубое, высокое небо князя Болконского, словно раненый Амуром, в грудь… живот, плечи, ладони и лоб..
Боже, зачем я написал про ладони… глупый подросток!Простите, Марина Викторовна.
Я похож на святого Себастьяна, уснувшего в счастливых цветах…
А в это время, святому Себастьяну, ставят неуд, по химии.

Но я отвлёкся, и позволил себе смелость мечтать о нас вслух..
О чём я говорил? ах, да, что я из породы Рудиных.
Вы не подумайте, я не трус, и не предам ни друга, ни любимую, ни Родину, истину. ни словом, ни делом.
Но есть люди, души.. словно недоделанные, похожие на вечный месяц, одиноко взошедший в ночи.
Никогда у них не будет полнолуния. Никогда не будет взаимной любви, счастья.. да даже, друзей.
Они словно гонимы всегда, их сердца вечно рвутся куда-то, словно душа из тела, словно им нет в этом мире места, нигде.
Я в юности читал немецкую повесть с таким названием, о трагической встрече поэта Генриха Клейста, покончившего с собой, и поэтессы Каролины фон Гюндероде, тоже, покончившей с собой..
Боже, как мне хотелось в конце романа, обнять Рудина и прижать его к груди!
Меня бы кто обнял.. один, один, вечно один.

Вы помните, я писал о том, что читая роман, вы были для меня и Рудиным?
Я хотел поцеловать Рудина, вовсе не думая о Вас.. я хотел просто поцеловать Рудина, а не вас.
Простите, Марина Викторовна, я снова темно изъясняюсь — идиот! — и сам себя плохо понимаю: я бы вас хотел поцеловать и Рудина…
Боже.. как громко бьётся сердце! Я прикрываю его рукой, чтобы его не услышали в классе.
Знаете, кого мне напоминают такие люди как Рудин.. как я?
Есть такой термин: кесарёнок. Кесарята..
Это дети, которые при рождении не проходят через материнское лоно, и потому как бы не рождаются вполне, их головка не притягивается, и потому в них есть что-то призрачное и нежно-ранимое: их головки всю жизнь теснят нездешние и прекрасные мысли, сердце теснят чудесные чувства.. и вся их судьба словно бы бессознательно ищет того пути родовой муки рождения, часто, кровавой, где сердце и судьба, тесно пробирались бы к свету: рождение, длинною в жизнь.

Но порой для таких неприкаянных и бездомных судьбой и душой людей, как Рудин, именно любовь является подлинным рождением, её мукой и счастьем, а синестетически, тёмное сияние любви, схоже со смертью, итогом пути, то таким людям сложно отдаться ей вполне.. это чем-то похоже на самоубийство.
Ах, быть может, души на том свете видят что-то такое, что кончают с собой, рождаясь в жизнь.. умирая в жизнь.
Марина Викторовна.. а ведь ради вас, не страшно и умереть, из-за вас можно и покончить с собой..
Вы… роковая женщина.
Но если человек, из породы Рудиных, полюбит, и вместо слов заговорит его сердце, дела, то это.. это…
Простите, потерял мысль. Вечно я всё теряю. Вчера ключи потерял, сердце...(это не связано). Переживаю сильно.
Ещё и девочка Вика за партой слева, улыбается мне.
Она… кажется, подозревает, что я вас люблю.
Она милая... и заколка в её каштановых волосах тоже, милая, в виде синего жучка...
Что-то я увлёкся.
Рудин мог часами увлечённо говорить о прекрасном, как Коперник о звёздах, а я, сидя за партой и глядя на вас и забыв обо всём на свете, могу часами смотреть на чудесную склонённую головку над тетрадками, на ваш милый носик, удивительные глаза, чуточку разные, цвета крыла ласточки..

Кстати, знаете, на что похожи души Рудиных?
На зарницы счастья...на сны о счастье, любви.
Кто-то из поэтов сказал: на свете счастья нет, но есть лишь его зарницы..
Такие люди несчастны и судьбы их неприкаянны, и похожи на призраков, но именно они не дают нам забыть, что где-то за горизонтом этого грустного мира, есть подлинная красота и чистый свет любви: в нас самих это всё есть.
Марина Викторовна.. мне сейчас пришла прекрасная мысль. Сказать?
Если сложить то расстояние, какое птицы преодолевают за жизнь в своих миграциях, перелётах осенних, весенних, в жаркие, почти райские страны, то выйдет блаженное расстояние, почти.. ах, почти, дотянувшееся до луны!
Поэтически и трагический образ, правда? Тургеневу бы понравился..
Птицы, летящие осенью на луну… и бессильно замирающие в чёрном безмолвии холодного космоса, навсегда, блеснув путеводной и падшей звездой..

Так и сердце моё, Марина Викторовна, замерло на расстоянии дыхания от вас.. моя жизнь, самый мой возраст, замерли возле вас.
Боже мой.. как мне сейчас хочется прильнуть губами к вашей смуглой руке, о чём-то мечтающей на столике, возле томика Тургенева.
О чём вы сейчас думаете, Марина Викторовна?
А когда вы я стою у доски, словно перед расстрелом, с мыслями о вас, счастливый и бледный.. и ничего для меня не существует, кроме вас, вас одной.. а вы и не догадываетесь, вы с улыбкой подходите ко мне помочь и помогаете, пишете что-то на доске своей милой рукой…
Ах, сколько раз я удерживал себя, чтобы не прильнуть к ней жарко губами, у всего класса на глазах!!
Чтобы сказали ученики? В классе, на миг, воцарилась бы космическая тишина..

Я недавно читал мемуары Альфонса Доде (да, Марина Викторовна, я странный подросток: я не читаю фэнтези, и школьная программа меня мало интересует.. мне кажется, душа моя родилась в 19 веке).
Он вспоминал, как Тургенев рассказывал ему о встрече с мельничихой.
Милая, застенчивая девушка, с удивительными глазами, чуточку разными, цвета крыла ласточки… смотрела на Тургенева, стоя в цветах, а он собирался в город и ласково спрашивал, что ей привезти.
Девушка улыбнулась смущённо и промолвила: мыла мне душистого привезите..

• Зачем тебе мыла? Я тебе могу шёлковый платок привезти, французские часики, могу…
• Нет, просто душистое мыло… у меня тогда руки будут, как у барынь, которым.. вы целуете ручки.

  Боже мой, Марина Викторовна! До слёз, до слёз!!

Хотите улыбнуться? Вам не показалось, что Тургенев в романе своём, в письмах Рудина и Наташи, обыграл письма Онегина и Татьяны? А в том чудном эпизоде  утреннего свидания в пересохшем пруду, заросшего цветами.. зеркально всё перевернул, словно в кошмарном сне Тани: это похоже уже на последнюю встречу Онегина и Татьяны, но уже душа Рудина словно говорит: но я другому отдана! Другому делу, истине… быть может старой и не нужной миру.
Прекрасный, рыцареподобный Рудин… моментально превращается в жалкого труса, в юную девочку (ну, мальчика, без разницы), в ребёнка, в общем, в эдакого медвежонка, толом не знающего, чего он хочет, боящегося взять ответственность в свои руки.
А юная Наташа… боже! Какая любовь в ней просияла, осветив всю её душу, судьбу!
Она взрослее, лучше, мужественнее и рыцарственнее Рудина в этот миг!

В Наташе, в этой 17-летней девочке, тёмные воды любви, так и плещут, и этих таинственных вод хватило бы, чтобы вновь наполнить пересохший пруд, где и происходит свидание.
Боже… да это же идеальный символ для Рудина! Это.. загробное место почти, Стикс пересохший, пересохшей жизни и души, Рудина.
Такая как Наташа, любящая всем сердцем, всей судьбой.. может сделать счастливым, любого мужчину.
Как и вы.. Марина Викторовна, любого подростка. Ну, мужчину, то есть.
Боже, что я опять пишу… Простите, простите моё глупое юное сердце!
В нашем безумном мире как-то забыли, что значит любить всем сердцем, всем своим существом, всей судьбой: дружат, любят, живут.. вполсердца, вполсудьбы, оставляя место для отступления, для хотя бы шажка в сторону.
Ах… если бы только Рудин позвал Наташу за собою! Она бы придала ему крылья.
Или.. кто знает, на сколько его душа уже была опустошена?
Возможно, Наташа скиталась бы с этим несчастным Рудиным по трущобам в Париже и кончила бы свою жизнь.. на панели, эдакой тургеневской Сонечкой.

Может и хорошо, что Рудин струсил.
Знаете… так смертельно больные, порой подрезают свои чувства, свои крылья… не давая им свободу, боясь заразить любимых своим адом и болью судьбы.
Но всё дело в сознательности поступка, верно? А у Рудина этого не было. Он словно ребёнок, пускающий в небо воздушного змея, запустил своё сердце, в любовь, совершенно искренне и по детски, жил одним мигом, красотой вечной… словно забыв о теле, будущем. Понимаете? Он мыслил как призрак, у которого нет прошлого и будущего, нет тела, есть лишь вечность слов и снов. И в этом его вечная вина... перед Наташей. Это похоже на проклятие.
Марина Викторовна.. скажите честно: Тургенев ведь слукавил, да?
Для такой девушки, как Наташа.. любовь — равна жизни.
Она всей душой опёрлась на любовь. Понимаете? Всей.. сейчас это мало кто понимает.
И если таких людей предают — они погибают.
Тургенев, разумеется, пожалел читателей, написав, что Наташа справилась с болью и вышла замуж…
Но кто в это поверит, Марина Викторовна?
Помните эту дивную строчку любовной муки Наташи, женского сердца, равную Цветам зла Бодлера: Тёмные волны, без плеска, сомкнулись над её головой и она ушла ко дну, застывая и немея.

В одном редком письме к Полине Виардо, найденном совсем недавно, в 2002 году на чердаке в гостинице Баден-Бадена, в старом чемодане вместе с письмами к Анатолю Франсу, Доде, Виардо, описывается черновой вариант… гибели Наташи: она утопилась в реке.
Русская Офелия…
Боже, какое прекрасное описание гибели души, любви. неба, бьющегося в груди.
Такой силы описание смерти, можно встретить лишь у Толстого.
Почему Тургенев не включил это в текст? Бог весть..
Но, боже! Как всё гармонично! Пересохший пруд, пересохшая судьба Рудина.. пересохшие от жара и бреда, губы Наташи, когда она шла топиться..
Душа Наташи переполнена любовью, которой бы хватило не то что на этот пруд, а на весь мир.. и вот это спасение мира, гибнет, пруд наполняется незримыми тёмными водами..

Ах, Марина Викторовна… не будем, не будем говорить о Рудине, об этом литературном брате Обломова, приснившемуся ему в посмертном бреду.
Давайте… поговорим о вас? О любви?
Хотя.. я забываюсь, простите. Это не письмо и не свидание, а всего лишь.. школьное сочинение.
Боже, как стыдно…
Знаете, о чём я сейчас думаю?
Ни за что не угадаете. И с 1000000 раза.
О мозге Тургенева.
Вы знали, что он весил больше всех известных взвешенных мозгов гениев? Больше 2 кг.
Мозг Анатоля Франса, к примеру — 1,5 кг.
Я тоже пытался взвеситься. Встал на колени с грацией графа, восходящего на эшафот, и положил голову на весы.
Закрыл глаза и думал о вас.
Вошла мама…  и подумала, что я под таблетками.

Вы думаете я брежу? Нет. Я вот к чему: известно, что в роду Тургенева, и с той и с другой стороны, были люди с эпилепсией и с эпилептоидным характером. Даже брат Тургенева страдал эпилепсией, а известно, что большой мозг влияет на стабилизацию судорожных и психических рефлексов.
Быть может сама природа создала в Тургеневе, идеальный, райский тип.. Рудина, пусть всё так же несчастного в любви, но светящего людям, и словом, и делом?
А мозг простого синего жучка из отряда Laonicus, вообще, с головку булавки, но он в ночи ориентируется по млечному пути.
Прекрасно, правда? Мозг, размером с далёкую звёздочку в живом существе, спешащего к своей любимой…
Он может её никогда не встретить. Но разве это важно для шестилапкового Рудина в его звёздном пути?

Марина Викторовна… вы помните описание свидания Рудина и Наташи в вечерней беседке, нежно утонувшей в сирени, акациях? Боже.. какое волшебство и гармония!
Словно благолепная тишина звёзд сошла на землю.. как Афродита из пены. Сбылся стих Лермонтова: и звезда, с звездою говорит.. но уже не звёзды говорят друг с другом, а два любящих сердца… сотканных из звёздного вещества.
Ах, такая совершенная, просиявшая гармония, знакома эпилептикам, за миг перед припадком.
А здесь.. жизнь Рудина — предвосхищение припадка. Это невыносимо, невыносимо… бедный. Как мне его жаль!

Ну вот и подошло моё сочинение к концу. Раздался звонок.
Все идут сдавать тетрадки на ваш милый стол..
Иду и я.. неся алую тетрадку в руках, прижав к груди, словно моё обнажённое сердце.
Боже, боже! Как хочется взобраться на парту, как Рудин на парижские баррикады, поднять тетрадку вверх, подобно знамени любви и свободы, и.. крикнуть, изумив всех в классе: я люблю вас, Марина Викторовна!

Не знаю, кто придумал образ милого купидона со стрелами.
Реальный амур первой любви, должен быть запечатлён в образе крадущегося в вечерней траве, чуточку сумасшедшего и пьяного, ангела: он улыбается и у него в зубах —  блестит нож: раздаётся вскрик, сначала, юноши, а потом, девушки, и ангел отлетает от них в тёмные небеса, словно душа, единая на двоих.
Где любовь, там и смерть. Это не преувеличение, просто мы не видим, что творится в душах, а там порой умирают и воскресают миллионы чувств в одну ночь, как в конце времён.
Эта апокалиптика сердца знакома многим. В этом смысле Тургенев — апокалиптический писатель.
Если бы на небе вдруг погасли все звёзды, и город, дрожащий словно раненый зверь, как бы храня в своих глазах последнюю память о звёздах, вдруг тоже, погас и погрузился в космический мрак, это бы всех ужаснуло.
А между тем, подобное часто случается в душах влюблённых, сидящих где-нибудь на лавочке в парке, с томиком Тургенева или в душе прохожей с синим зонтиком, грустно вам улыбнувшейся своими удивительными глазами, цвета крыла ласточки.
А мы проходим мимо и не подозреваем, что на лавочке просиял конец света..

Принято называть Гоголя, главным мистиком русской литературы. Кто-то назвал бы Достоевского, Булгакова.
А я бы назвал.. Тургенева.
У него самый тонкий мистицизм: любви.
Он как стих Пушкина: не нужно лишних декораций, пёстрых эффектов, для вечной красоты. Нужна одна любовь..
Женщины, как-то раньше мужчин узнают, что нет ничего таинственней и выше любви: все талмуды вековой мудрости, все эти реинкарнации, шамбалы, телепатии.. лишь покорные тени любви.
У Тургенева, любовь, это какое-то 4 измерение, 5 время года, шестое чувство: проще говоря — Нарния взрослых.
Поразительный дар Тургенева описывать живое волшебство любви, словно его открытый томик стал приоткрытой дверцей в рай и цветы зацвели у тебя на ладонях, коленях, радостно простёршись дальше, запев лазурью цветов на обоях, ласточкой, мелькнувшей за окном.
Славно сидеть на лавочке с томиком Тургенева и улыбаться мысли, что весна, цветы, пение птиц — начались с томика Тургенева: вот закрою его, и задуют холодные ветры, облетит молодая листва с деревьев, и даже упадёт на дорожке, человек: впрочем, быть может он был просто пьян..

Это и правда невероятно: в повести Тургенева, 16-летний мальчик входит в сияющий мир Нарнии любви, населённой удивительными созданиями и даже фавнами.
Проходит всего месяц… и несчастный мальчик покидает дремучие дебри Нарнии взрослых, чуть ли не ползком, израненный и с проседью в сердце (мне иногда кажется, что Тургенев поседел ещё в юности, от любви..).
Неужели это и есть, любовь?
Кто-то из героев повести говорит: первой любви у меня не было. Я начал сразу со второй..
В некоторой мере, это мистично: словно мы влюбляемся впервые — в красоту мира, так похожую на душу любимого человека, с которым мы можем встретиться лишь через года, но улыбаясь в детстве ласточке в окне, касаясь сирени после дождя, мы сами не знаем почему, плачем.
Так и в повести — красота, словно крылатый Вергилий, сопровождает влюблённых.

Я однажды прогуливался с любимой по парку.
К нам подошла юная пара (первая любовь..) счастливая, как ангелы, и девушка, с милой улыбкой, попросила меня сфотографировать их.
Я стал наводить фокус… как купидон, свой прицел.
А они стояли, затихшие, милые, трогательно прижимаясь друг к другу, как перед расстрелом: за их плечами был сразу — рай.
Чуть выше правого плеча девушки, на ветке клёна, сидели две синички, удивительно нежно воркуя. Тоже, первая любовь..
Мне почему-то стало грустно фотографировать юную пару, фотографировать нечто телесное, мимолётное, тот мир, где разбиваются сердца..
И я сфотографировал чудесных синичек, так похожих на душу влюблённых.
Уходя, позади нас, заплечной красотой, и чуточку, грустью, раздался женский смех и мужское бурчание. Смех самой любви, весны..
Похожий «фокус прочтения» Первой любви Тургенева, был и у меня.

Знаете, интересно смотреть на искусство, как на звёздное небо.
Случайно для себя, я сделал маленькое «астрономическое открытие», читая Первую любовь.
Это как открыть таинственную жизнь на далёкой звезде.
(я в детстве открыл комету, в дедушкин бинокль. Редчайшая удача, почти невозможная… и разве так уж важно было, что мой старший брат смеялся надо мной, говоря, что это всего лишь белый шлейф от самолёта на закате? Главное, у меня было чувство, равное чувству Коперника, Галлея).
Повесть начинается так: Гости давно разъехались…
Дело в том, что у Пушкина есть малоизвестный прозаический и незавершённый отрывок, начинающийся так: гости съезжались на дачу..
Прелестная зеркальность первых строк, правда?

Но вся прелесть в том, что в этой вещице Пушкина, главную героиню, зовут так же, как и героиню повести Тургенева: Зиночка.
Фамилия, правда, иная — Извольская, но эту инфернальную волю, Тургенев в жизненном кредо Зиночки и её возлюбленного: одна воля даст человеку свободу, и власть даст, которая лучше свободы.
Умей хотеть, и будешь свободным, и командовать будешь.
Почти дословная отсылка, к слову, к Шопенгауэру и его «Воля как мир, и представление».
Т.е. — воля, как душа свободы. Свобода без воли, всё равно что листва на ветру, думающая, что свободная, но целиком во власти ветра, ветров.
В этом смысле Камю прав: воля — тоже одиночество.
Да, эта повесть, в том числе и об экзистенциальном одиночестве, где всё, почти всё — словно листва на ветру. Всё, кроме любви.

Так вот, в произведении Пушкина, Зина — эдакая Клеопатра белых ночей.
Инфернальница, нежный сон страсти, которой тесно и душно в скучном обществе, мире, и вот, она бросает вызов
прозе и безумию жизни, словно её.. крылатую душу, вызвали на спиритическом сеансе, чтобы узнать: что есть любовь? Как нужно любить?
Ведь бывает и так, что на спиритическом сеансе собираются внутренне поблекшие и мёртвые люди, и дух, ими вызываемый, живее их всех (к слову, хороший сюжет для какого-нибудь рассказа).
Помните милую забаву Клеопатры?
Кто из мужчин согласится провести с ней ночь.. и умереть?
Чудный на самом деле момент: любовь, равна смерти.
Словно в любви есть что-то, что не менее таинственно и бессмертно, чем и смерть.
Может потому многие так и боятся любви?

Пушкин чудесно написал о Зине: но годы шли, а душе Зинаиды всё ещё было 14 лет..
Прелестная амбивалентность времени внутреннего и внешнего, их трагического и вечного разлада.
Грустно, когда человек покоряется внешнему времени (с его мнимыми свободами).
Возраст здесь не важен, прелесть в том, что человек может жить в 21 веке, а душа его — в 19, 16, где-то в Испании или Питере.
И возраст как бы оглядывается на это, зачаровываясь и замедляясь.
Вот такой эвридиков огляд души, времени, описывает Тургенев в своей Зиночке, в её детском легкомыслии, и одновременно — скрытом инфернальном одиночестве.

Как известно, Толстого вдохновила на написание Анны Каренины (один из толчков), первая строчка Пушкинского: гости собирались на дачу (разумеется, и теневая инерция всей этой вещицы).
Я к тому, что Тургенев создал как бы… чудесный фотографический негатив Анны Каренины, с той разницей, что вместо женщины там — мужчина. Вместо поезда — любовь.
Название повести Тургенев так прелестно ещё и потому, что оно говорит о трёх любовях: это первая любовь 16-летнего мальчика к 21-летней Зиночке.
Это о первой любви Зиночки… к отцу мальчика.
И, наконец, как это ни грустно, это и о первой любви уже взрослого и женатого мужчины, к прелестной Зиночке.
Вот такая вот карамазовщина от Тургенева.

Есть что-то очаровательное, когда юноша впервые влюбляется в женщину старше себя.
А если.. это роковая женщина?
Такая любовь оставляет шрамы на сердце, на всю жизнь.
Это не милый Купидон, метящий с улыбкой, солнечной стрелой, в трепетную грудь (вспомнился анекдот, как пьяный Купидон попал стрелой себе в руку… тоже, так сказать блики первой любви и нежного греха юности. Ко мне сегодня утром прилетал раненый купидон с мыслью о любимой: у неё удивительные глаза, цвета крыла ласточки: это ведь трагедия, когда встречаешь свою первую любовь, так поздно, и понимаешь, что всё что было — до, это влюблённость, а не любовь).
Нет, это в ночи, по степи убегающий от погони, запыхавшийся и бледный юноша, которого преследует на тёмном коне, Амазонка: она пронзает стрелой его лопатку, там, где должно быть крыло.
Юноша падает, сердцем и мечтой, в бурьян, и Амазонка со смешком (сама ночь смеётся и звёзды!) гарцует на лошади над несчастным юношей, и копыта, как странные, мгновенные цветы, мерцают у плечей, паха, лица, поверженного влюблённого.

Вообще забавно, что Тургенев называл Достоевского — русским де Садом.
Забавно потому, что сам Тургенев является..  русским Мазохом.
В этом отношении ужасно мило то, как начинаются романы де Сада и повести Тургенева: у де Сада, в сумрачном замке, сидят четверо скучающих мужчин, и думают, как бы развлечься, убить скуку и время (ужасное выражение).
И вот, они приглашают парней и девушек и предаются самому грязному разврату.
У Тургенева — четверо мужчина сидят в старой усадьбе поздним вечером, и, закуривая сигары, вспоминают чудесные времена молодости, когда они впервые полюбили…
Хотя.. герои Тургенева выходят их этой любви столь измождёнными и израненными, что кажется, они провели ночь… у де Сада.

В самой повести есть прелестный эпизод (и не случайно, сам Зах..р Мазох, признавался, что часто черпал вдохновение в Первой любви Тургенева), где Зинаида говорит одному из своих ухажёров, что она — властвует над ним беспредельно, и что он с наслаждением вытерпит всё от неё, если любит.
Зина берёт булавку и вонзает её в ладонь несчастного. Вонзает глубже, ещё глубже…
а тот покорно улыбается, а наша инфернальница в это время, как бы раскрылила взгляд у плеча и смотрит на влюблённого мальчика, стоящего чуть в стороне, наблюдая этот ад любви.
Этот сексуальный момент интересен тем, что Зине было бы не так сладко вонзать булавку в руку ухажёра, если бы.. не чувствовала, как за ней наблюдают, если бы она не ощущала, что в этом поступке, она словно обнажена, тем чудным и сокровенным обнажением до бессмертия и боли души и мечты, какое может позволить себе далеко не каждая женщина, просто скинув перед любимым, свою одежду.

Любопытно, что в конце повести, любимый бьёт её хлыстом по руке, и она прижимает саднящую руку, к губам: прижимает боль и душу; она покорно целует в этой боли, душу любимого: почти по цветаевски, душа и боль, стали одним целым: боль, как «гостиница душ», ибо нет места любви на земле и тесно телам в этом мире, где тела ранят друг друга, томясь по душе.
Здесь уже эпизод повести полыхает на инфернальном уровне: нет просто мужчины и женщины: есть платоновские идеи мучительной и вечной любви (любовь всегда, вечна, даже если она мгновенная, оттого и мука её), идеи, облитые плотью: мужчина бил не столько по руке Зины, сколько по мыслям и словам, ею сказанным, сделав ему больно.
И в этом плане прелестно, как в любви, мы порой синестетически-райски путаем душу и тело, путаем формы касания, проникновения.
Вот стоит мужчина у окна, со стороны улицы, а в окошке — Зиночка, общается с ним.
Но это всё кажимость, мираж.
Мира уже почти нет. Весна — мимолётная декорация полыхающей любви, царствующей в мире.
Раненая рука Зиночки прижата к её губам. Тела.. её, и мужчины, где-то далеко-далеко, так далеко, словно на далёкой звезде, и сейчас общаются, молчат и смотрят друг на друга, лишь их крылатые души, а на земле.. почему-то ранятся тела, как бы сама собой, как стигмата, на руке женщины проявилась ранка..

В моей жизни тоже была первая любовь-  первая боль? Первая душа? —, связанная с женщиной старше меня.
Правда, разница в возрасте была больше, чем в Володи и Зины: мне — 13, ей  — 31 (к слову, 18-летняя разница в возрасте была у Есенина и Дункан).
Это тоже было на даче, и она тоже была инфернальницей, которая не снилась и Тургеневу.
Боже! Каким невинным и мечтательным ребёнком я был!
Вечно витал в облаках, женщин, представлял ангелами, и искренне думал, что женщины столь отличаются от мужчин, что умеют общаться телепатически, просто скрывают это: мои мысли девочки всегда читали очень ясно, с милой улыбкой, словно я прозрачный: не только девочки: учителя, мама, когда я нашкодничаю..
Я мечтал о первом, романтическом поцелуе.
У Тургенева это изумительно описано, в тональности Врубелевского Демона: Володя сидел в парке на крыше полуразрушенного домика и мечтал о чём-то.
Как из пустоты, из весны, появилась Зина и с улыбкой спросила: могли ли бы вы, ради меня, прыгнуть от туда к моим ногам?
Володя, не думая, прыгнул. Разбился и потерял сознание. Зиночка бросилась в цветы, на колени и поцеловала несчастного мальчика..

Безумно и прекрасно, правда? Прекрасен сам порыв, нежно путающий душу и тело, ибо любовь — бессмертна.
По сути, такие безумства в любви, есть тайное доказательство, если не бога, то бессмертия души и рая.
Мой первый поцелуй, был навеки… опорочен.
Это реально грустно и во многом, забавно. Но это сейчас, по просшествии лет, а тогда, на той летней даче, заметённой августовскими звёздами и ласковым шумом листвы в саду, были такие странные ласки, неведомые и сейчас многим взрослым… что я, возвращаясь к себе домой, тихо плакал ночью в постели, сам не зная почему.
По сути, у меня было три первых поцелуя: в 5 лет, когда я поцеловал в деревне лиловый, тёплый носик телёнка, совершенно самозабвенно поцеловал: я ходил к нему как на свидание за сарайчик, скармливая шоколадки, которые давала мне бабушка.
В 9 лет, когда не менее самозабвенно обнял и поцеловал в весеннем лесу, берёзку, впервые попробовав её сок: в этом поцелуе было какое то томление по красоте мира и предчувствии женщины..
И, наконец, когда я на даче, поцеловал мою инфернальницу.
Поцеловал её.. внизу живота, смотря на её строгую и нежную улыбку.
Да, я поцеловал женщину — Там, раньше губ женщины.
Есть в этих трёх поцелуях что-то символичное, в плане лирического разврата всей моей жизни: телёнок, весенняя берёзка, и…
Есть в этом даже что-то тургеневское.

В начале повести Тургенева есть пронзительно-эдемический мотив: юноша, словно скучающий в раю Адамчик, блуждает в чудесном саду и слышит за забором всполохи звуков, смеха.. жизни.
Он приподнимается и тайно наблюдает чудесное зрелище: девушка, озорно касается цветком по лбу молодых людей, её окружающих. И они счастливы.
Есть в этом что-то сказочное, что-то от спящей красавицы и гномов.
Представляете, если бы спящая красавица была лунатиком? А чем иные инфернальные черты характера, иная болезненная гордыня, инфантильность, не лунатизм и маска?
Это так поразило юношу, словно он увидел за забором рая, в сумеречной и запретной стороне, заросшей вечерним солнцем — Древо Познания добра и зла.

Иной раз кажется, что в космогонии Тургенева, женщина заключает в себе тайну Древа Жизни и Древа Познания: совершенная дриада.
Она — микрокосм. В ней одной, и возможность совершенной гибели мира, и его спасения.
Тургенев вообще удивительный символист и мистик, похлеще Блока.
Зинаида сняла с матерью старенькую усадьбу: её вечно окружают 5 молодых поклонников, словно неких духов, держа её в плену.
В некотором смысле, это 5 чувств женщины, сияющих вокруг неё, но ей мало 5-и чувств, и появление в этом «райском заповеднике» нашего юноши, сродни 6 чувству: томление женщины по неземной любви, нарушающей все земные чувства.

По сути, отношения Зины к её 5-и ухажёрам, это отношение Клеопатры к её рабам, готовых за ночь с ней, отдать жизнь.
Да Зина и сама упоминает алые паруса Клеопатры, когда царица плыла к Антонию, дабы его поразить (на самом деле, на паруснике Клеопатры были лиловые паруса, но Тургенев и Зиночка, выдумали алые, быть может подтолкнув Грина к написанию своей феерии).
Что интересно, Зина словно бы разговаривает сама с собой у окна, среди ухажёров, спрашивая: сколько лет было Антонию?
Её «рабы» послушно ошибаются, и лишь одно говорит истинный возраст Антония: это возраст отца нашего юноши.

На самом деле, совершенно удивительная с художественной точки зрения, оптика времени, тени которого как бы растут и дышат на заре, удлиняются и сердце женщины словно распято меж двумя константами: отцом и сыном, но на метафизическом уровне, это мучительный разрыв женской природы, между земным и небесным.
В этом смысле очарователен совершенно фрейдистский момент в начале повести, когда юноша приходит в дом Зины и в сумеречных сенях встречается с не менее сумрачным и нелепым слугой (разумеется, он тоже заколдован).
Его окликают: мол, кто пришёл?
Старый слуга ставит на пол, перед юношей, тарелку с остатками рыбы и уходит.
Чуть позже, один из ухажёров Зины принёс ей котёнка и она перед ним поставила на пол тарелочку с молоком.
Что хотел этим сказать Тургенев? Есть ли тут нечто кафкианское, в самой природе превращений любви, или инфернальная игра сердцем любимого, как с котёнком? Или материнские блики, христианские даже, которыми смутно наполнена повесть?

Одно из «5-и чувств» тонко заметило Зине, намекая на неё, что иным людям — сладко жертвовать собой.
Да, эта повесть прежде всего о жертвенности.
Как и в случае с Анной Карениной, загнанная в тупик любовь, запускает катастрофическую цепную реакцию, полыхнувшей множеством жертв.
Любовь ангельская, которой не дали расправить крылья на земле, превращается в адскую, чёрную воронку, в которой замерли крылья-паруса на заре.
По сути, происходит маленький апокалипсис.
В повести об этом говорится прозрачно, намёком, но чуткий читатель понимает, что у Зины от отца Володи, был ребёнок.

И в этом плане совершенно спиритуалистический момент, когда Зина знакомит Володю со своим младшим братиком, тоже, Володей.
Эта иррациональная зеркальность потрясает, как во сне нас порой потрясает простая веточка у окна, которая есть нечто большее, чем просто веточка: нечто ужасное, грозное.
(кстати… кто любит эту повесть, с более яркими эмоциями может прочитать пронзительный рассказ Чехова — Володя, в котором писатель по своему ведёт диалог с Первой любовью Тургенева).

Сад облетает: осень в Эдеме…
Тургенев завершает повесть на фантастической, экзистенциальной ноте, говоря о безымянной старушке, умирающей и крестящейся, моля кого-то простить ей грехи.
Кто это? Может.. сама любовь?

Когда Тургенев тяжело умирал, он в полубреду просил прощения у невинно загубленных им тысячах птиц.
Шелест их призрачных крыльев наполнял сумрак спальни Тургенева с горящей свечой: её вздрагивающий свет на стене, мешался со светлым шелестом крыльев ангелов, тоже, незримо наполнявших спальню Тургенева.
Любви и любящему, всегда есть за что просить прощения, правда?
И у любви нужно просить прощения за всё то, что мы с ней делаем и сделали на этой печальной земле.
Забавный и грустный факт: Супруги Виардо и другие французские друзья Тургенева, плохо приняли «Первую любовь» Тургенева и совершенно не поняли её концовку.
Бог им судья (впрочем, как и многим наши критики не поняли повесть. Добролюбов брезгливо называл Зиночку — 'нечто средним меж Печориным с Ноздревым в юбке», другие говорили, что Зиночка совершенно лишена нравственного начала, и что никогда не видели в жизни такой женщины, и не дай бог встретить. А я видел, к счастью).
Тургенев написал для французского издания дополнение к повести, совершенно лишнее, чужеродное, чуть ли не оправдывающееся.
Французам и тем переводчикам, кто переводил повесть не с русского, а с французского, «повезло» и по сей день читать её «Первую любовь» в изуродованном виде.
Это как после последнего аккорда Лунной сонаты Бетховена, услышать звуки пошленькой модной мелодии.
Но разве.. мы порой не делаем тоже самое с любовью?

p.s. Как известно, эта повесть фактически дословно повторяет события в юности Тургенева.
К слову, тогда же, в 1833 г. разыгралась ещё одна детективно-любовная история: в доме Тургеневых появился странный ребёнок: Варенька Богданович, которую мать Тургенева называла «своим творением».
В ту пору, отец и мать Тургенева были в сложных отношениях, у отца был роман на стороне с «Зиночкой». Варвара Петровна уехала со своим молодым лечащим врачом Андреем Берсом (тем самым ловеласом, у которого потом родиться дочка, Софья Андреевна, ставшая женой Толстого) и его матерью — повивальной бабкой по совместительству) за границу, где и родился таинственный ребёнок. Когда все вернулись, отца Тургенева уже не было в живых.
Кто мать девочки — неизвестно, но не исключается, что сама Варвара Петровна. Быть может.. в пьесе Нахлебник, Тургенев изобразил этот странный и не понятный для мужчин, род женской мести и бунта, когда в ответ на измену мужа, зачинают ребёнка.. от другого? Похоже на самоубийство наизнанку, с рождением жизни новой, в пустоту).
Сам Тургенев называл повесть — самой любимой у него, а образ Зиночки — самым удачным.
Это к вопросу о так называемых «тургеневских девушках»: так кто они? Кроткие, ранимые и мечтательные, как в Дворянском гнезде, или не менее ранимые инфернальницы, такие как Зина, за маской инфантильности и гордыни которых, и по сей день многие не видят боль души и мечты?
Есть «читатели», которые не то что Зину, или такие измученные души как Зина называют неглубокими, но и саму повесть Тургенева. Бог им судья.. неглубоким.
Зина существовала на самом деле и звали её — Екатерина Львовна Шаховская.
Просто хотелось ещё раз вспомнить эту удивительную женщину, поэтессу с трагической судьбой, бросившей вызов прозе и безумию жизни, посмевшей жить лишь чувством и любовью — этой высшей реальностью.
На её могилке, высечены прекрасные стихи:

Могилки уже нет. Строчки стали травой и цветами, как и душа женщины.
Хочется, как и в стихе Цветаевой — «Прохожий», остановится у этого голоса травы и цветов и тихо помолиться о душе женщины… любившей, на этой безумной земле.

Онегин, Печорин, Башмачкин, Девушкин, Обломов, Чацкий, Волохов, Базаров... Эти "типические" мужские персонажи русской классики составляет собой некий сонм. Где-то в эмпиреях они собираются за круглым столом, беседуют, обсуждают тенденции в литературе и иногда даже голосуют о принятии в свои ряды новых членов...

Вот, скажем, Рудин. Несомненно, он заслуживает быть включённым в вышеобозначенный список. Внимание, штамп: "лишний человек". Не такой лишний, как Чилкатурин, от которого и пошёл термин - у Рудина особая обособленность. Он русский человек на rendez-vouz: как и герой тургеневской же "Аси", он хорош на словах, но пасует перед сложностями. Сильная женщина подавляет его своей решительностью. Имей Наталья интернетушку, она бы пришла домой и в гневе запостила статус:

Как гласит мем: на словах он Лев Толстой, а на деле

Амбивалентный Рудин во вторник может показаться вам трусом и философом в драных штанах, а уже в четверг романтиком, наставляющим вас на путь истинный. В этом одновременно сила и слабость первого романа Тургенева: с одной стороны, не хватает иллюстрации рудинского ораторского мастерства, и приходится верить этому на слово - а с другой, совместить мёд словесности и дёготь реальности это весьма трудная задача, и автор, возможно, прав, что показал лишь второе.

Рудин 21-го века это не-специалист своего дела. В России сейчас в каждой сфере, куда ни плюнь, сплошь дилетанты, не хватает спецов, из-за чего отстают наши наука, технология и пр. В современных реалиях Дмитрий Николаевич стал бы хорошим лектором на тренингах, или блогером в сети. А в книжной действительности ему стоило заняться литературой - писатель из него вышел бы отменный.

Тургенев подсластил пилюлю, сделав в эпилоге, написанном спустя 4 года после публикации, лишнюю натуру - "гениальной", придав ему, наконец, хоть какой-то смысл в жизни, мнимое мужество. Предлагаю читать роман без эпилога: это нечестно! Грибоедов же не приписывал позже, что Чацкий поехал в Персию и погиб при разгроме посольства. А Достоевский - что Раскольников после каторги женится на Сонечке.

Признаться, я взялся за Тургенева ему в пику: хотелось сравнить стили и темы одного из любимейших авторов (Достоевский) с его литературным врагом. Позлорадствовать, мол, не зря Фёдор Михайлович на вас озлобился, не получилось - Иван Сергеевич хоть и идейно не похож на ФМ, но по-своему гениален в деталях, великолепный стилист и прекрасный рассказчик (хотя обозреваемый роман имеет и свои недостатки).
Так что, читайте Тургенева, и идите уже сделайте что-нибудь! (только не умирайте на баррикадах)

Никогда бы не подумала, что захочется вновь почитать И.С. Тургенева, но тем не менее, я нашла аудиокнигу, включила, и как-то зацепил меня язык и стиль повествования, многозначительные монологи.
Этот роман для меня не столько о любви, сколько о человеке. Не зря автор всё-таки даёт ему название "Рудин". И.С. Тургенев показывает нам целый тип людей, которые никак не могут понять, чего хотят от жизни, не делают решительных шагов.

Рудин - очень показательный персонаж. С одной стороны, он и слабовольный мужчина, но с другой стороны, мечтательная натура. Его позиция в жизни не может не вызывать негодования, жалости или даже возмущения.
Человек, желающий усовершенствования мира, раздающий советы, не смог изменить себя и собственную жизнь, перестать бояться судьбы.

Сталкиваясь с препятствиями, он постоянно уходит в сторону, во всём сомневается. В нём воплощается непостоянство и глубокий трагизм. И. Тургенев заставляет задуматься о том, как не прожить свои дни впустую.

• Слова, все слова! дел не было! -- прервал Рудин.
• Дел не было! Какие же дела...

  Основная любовная линия чем-то мне напомнила сюжеты А.С. Пушкина и "Евгения Онегина".

Не менее запоминающаяся сюжетная линия Михаила Михайловича Лежнева и Александры Павловны Липиной. Это наиболее адекватные персонажи, на мой взгляд. Лежнев сам по себе спокойный и постоянный человек, от которого мы узнаём большую часть информации о главном герое.
Другой составляющей романа стали светские разговоры, салоны, сплетни о любви, политике и системе. Писатель хорошо показывает пустословие, но меня эти части не так зацепили. Хотя были занятные афоризмы.

Роман воспринимается легко, поскольку не перегружен текстом и небольшого объёма. Язык автора чередуется от плавного, текущего, к более эмоциональному и прерывистому. Есть красивые описания, особенно у Авдюхина пруда. Герои заставляют задуматься о своей жизни. Наиболее близкими по духу оказались Лежнев и Наталья. Хотя во всех героях автор воплощает свою психологию поведения. Сюжет не сильно динамичен, но интересен. Показываются исключительные характеры, о которых мы можем составить своё впечатление. Если вас не смущают судьбы русских дворянских семей, советую почитать.

Как же я люблю эту повесть!
Первый раз я прочитала её когда была в шестом классе, в двенадцать лет. И пропала.
Хотя что тогда могла знать та восторженная девочка о такой вот страсти, о самоуничтожении ради того, единственного? О боли и сладости, о женском падении и вознесении куда-то в высь от нежности, ревности, любви и отчаяния?!
Но поразила меня эта книга. И вовсе не историей первой влюбленности молодого юноши, и уж точно не поведением его отца ( Не могу его оправдать и не хочу понимать даже сейчас, с высоты прожитых лет!).
Меня потрясла глубина чувства Зиночки. И ведь этот морок, наваждение, старсть не могли пройти просто так.
И не прошли...
Как же красиво, с каким надрывом и силой, но так поэтично и тонко написал Тургенев эту свою повесть.
Именно за чудесный язык и проникновенность люблю я этого автора.

С огромным удовольствием прослушала аудиоверсию во время длительного перелета. Нахлынули чувства и воспоминания. Да и время пролетело незаметно!

Перед вами очерк-воспоминание о любви молодости героя-рассказчика в маленьком городке на берегу Рейна. Конечно же, избранница героя и есть та самая Ася. Чудаковатая, но такая прелестная в глазах героя девушки.

С одной стороны можно очароваться хорошим слогом, чудесными описаниями природы, представить себя плывущими по речке ночью и разбивающим лунную дорожку, растрогаться пылкими чувствами автора (что навело меня на биографию Тургенева, которая не менее интересна).

А второе, это обязательно погрустить. По поводу печальной концовки, нерешительности героя и то, что образ «тургеневской девушки» – это та девушка, которая облекает себя на страдания. Вопрос, зачем? Вопрос, который я задавала, читая «Дворянское гнездо» и вопрос, которым я буду задаваться всегда, встречаясь с Иваном Сергеевичем.

Как есть образ «тургеневской героини», и так у самой литературы Тургенева есть такая... Ммм аура классической русской литературы, как модно нынче писать, вайб старины с барынями, охотой, косынками и т.д. Неплохо и нехорошо, но эффекта "переоткрытия" как с некоторыми другими классиками не произошел.