Восточный ветер — Западный ветер

Цикл "Дом земли" настолько меня в себя влюбил, что читать ли хорошо забытую первую книгу автора даже не возникало вопросов. Тем более эта тема - восточная барышня, воспитанная по всем традициям, с младенческого возраста обручена, а ее нареченный уже успел смотаться на Запад и там... набраться... всякого... - мне интересна. Что-то подобное я читала... В общем, наша барышня по прозванию Хань Гуйлань росла и воспитывалась во внутренних покоях влиятельного семейства Хань с единственной целью: выйти замуж за нареченного, рожать сыновей и укреплять честь семьи. Ведь главная премудрость, которую насаждала в ней маменька:

Ты должна понравиться своему мужу

И Гуйлань учится искусству пудрить лицо и ловить рассеянный свет, играть на арфе, вышивать... Рожать сыновей можно особо не учиться, это базовые настройки китайской женщины. Но есть один нюанс. Будущий муж уехал учиться западной медицине и теперь набрался обычаев - самых варварских. Совершенно. Варварских. И ножки-лотосы его не умиляют, и лицо в рисовой пудре не привлекает, и окна... со стеклами - ужас какой! Как сыновей рожать-то будем, уважаемый, родители требуют?! А еще ж старший брат - там вообще... С Перл Бак есть такой интересный момент. Вроде даже в Китае ее считали своей, и удавалось ей так описать и передать китайских героев, китайские характеры, китайские традиции... Но все-таки она была американкой. Пусть и с младых ногтей воспитывалась в Китае, но... Вкрадчиво, но настойчиво звучит этот рефрен в ее книгах: китайцы, задумайтесь, вам нужны перемены, у Запада тоже есть чему поучиться. Ведь лучше показать, чем насильно вбивать в голову. Особенно затрагивает западную душу положение китайской женщины. Ничем они не хуже мужчин, порой даже умнее, сильнее, тверже духом. Но отводится им роль либо матерей, либо служанок... Но, думаю, признаюсь, что подружиться и примириться с героиней я не смогла. Да, это чистая вкусовщина, и я не очень жалую героинь, которые смиренно принимают свою участь предметов интерьера. Какая-то она для меня мультяшная, словно Фа Мулан не стала бороться за себя, а сложила ручки и лицо напудрила. Все это

О, ужас - у него на голове росла рыжая шерсть

Конечно, забавно. Понимаешь, что хотела сказать автор. Что Китай веками воздвигал стены: вокруг страны, внутри домов, чтобы, упасите нас боги, не закрались всякие... веяния... Но закрывать полузадушенному человеку рот и нос, потому что так завещали предки - тут уж даже всесильные боги будут бессильны. Да, проблема эта назревала веками, и еще через весь двадцатый век пронеслась, потому что об этом пишут и Лиза Си, и Эми Тан. Необязательно предавать свою историю и верования, можно услышать друг друга и учиться лучшему. У людей разных рас панды не рождаются, но положение полукровок было настолько плачевным, что даже сама писательница основала фонд и их поддерживала. Думаю, для этого и нужны подобные книги, чтобы не капать на мозг, а вкрадчиво показать. Просто я уже читала ровно, ровно-ровно-ровно такую же книгу, и она мне понравилась больше. Называется она Эцу Инагаки Сугимото - Дочь самурая , и да, там девочка тоже была предназначена жениху, который успел смотаться в Америку и набраться... всякого. И даже сама съездила. И - настолько сильно отличалось положение китайских и японских женщин? Ну и - делаю скидку на то, что это была первая книга автора. Немного озадачил меня обрыв ветки с мужем. Появилась проблема поважнее - и что, у вас-то все разрешилось? Побольше мог бы быть и объем... А, хотела ответить самоотверженную служанку Ван Да Ма. Вот это персонаж, который нужен и каждой книге, и каждому человеку... И сделаю скидку - на перевод. Может, это тоже вкусовщина, но для меня плашка "Школа перевода Баканова" звучит как дисклеймер. Не представляю, чему они учат, но любая книга, до которой они дотягиваются, будь то Джон Бойн - Здесь обитают призраки , Алекс Михаэлидес - Девы , Тисако Вакатакэ - Одна заживу, сама с собой или Джон Стейнбек - Зима тревоги нашей звучат как русские романы 19го века. Я прозываю их стиль "маменьки/папеньки/сие/уразуметь/пожитки". Не знаю, слишком для меня мультяшно звучит эта барышня - вроде китайская, вроде конца 19го века, пишущая словно пером где-то в Псковской губернии. Я читала автора в оригинале, да, она писала в 20-30е годы, и были у нее словечки вроде lad и maid. Но... а лапы тигра - они тигровые или тигриные??? Книга важная, книга красивая, книга очень женская. Но - для меня немного чересчур. Есть точно такая же "Дочь самурая" -может, кому-то и она придется по душе?

Столкновение двух культур, двух традиций, отличных друг от друга двух мировоззрений. Необычайно сложно приобщиться к условиям жизни в другой стране, которая кардинально отличается от любимой родины. Этому посвящён данный роман, который меня удивил, взбудоражил от первой до последней строчки.

Главная героиня книги, Гуалинь, после замужества вынуждена была переехать в другую страну и погрузиться в иную атмосферу. Она относится к восточному типу культуры, где больше ценят традиции, а людей из других культур считают варварами. Ее муж, получивший западное образование, ко всему относится совсем по-другому. Гуалинь находится в том состоянии, когда ей нужно полностью изменить свое отношение ко многим вещам, только чтобы угодить своему мужу. Получается, ей нужно отказаться от своих привычек, стереть из памяти многие наставления матери, приобщиться к чужому и если не полюбить, то начать уважать. На страницах книги мы видим, как девушка борется не только с самой собой, но и внешним положением. При этом со стороны мужа я не увидела попыток навредить ей. Он, наоборот, пытался донести до своей жены, что многие восточные традиции уже изжили себя и даже могут нанести вред. Например, известное бинтование ног. Ему удаётся достучаться до Гуйлань, доказывая, что ей следует отпустить себя и свое сознание и понять, что этот большой мир не держится только на китайских традициях. Потихоньку, шаг за шагом, Гуйлань позволяет себе погрузиться в новую жизнь, но все еще хватается за свою культуру как за соломинку. Она расширяет свои горизонты, узнает, что можно быть счастливой и по-другому.

Но не вся книга посвящена только ей. Также мы узнаем о жизни ее брата, для которого западная культура стала вторым домом. Как и Гуйлань, ему приходится пробивать себе дорогу, вот только его препятствие — это мать. Если сестра ее побаивается, то для него собственная свобода и мнение становятся превыше всего.

Роман прекрасен тем, что в полной мере раскрывает обе культуры, но при этом никакую из них не унижая или не превознося. А больше упор делается на то, что на смену старому всегда приходит новое и необходимо осознавать это. В книге происходит воссоединение двух противоположностей.

Главная героиня Гуйлань выросла в традиционной китайской семье, где с малых лет прививали уважение к древним национальным традициям, среди которых уважение родителей, беспрекословное подчинение им и мужу и многое другое.

Выданная замуж по давнему сговору, она оказывается под одной крышей с человеком, получившим западное образование, для которого бинтование ног и их миниатюрность являются не признаком красоты, а уродующей человеческий организм традицией. Это обстоятельство становится важным поворотным пунктом для формирования будущего мировоззрения главной героини и поиска взаимопонимания со своим супругом.

Центральным же конфликтом романа становится столкновение западной и восточной культур, мировосприятия матери главной героини и новоиспечённой жены её брата, американки, приехавшей вместе с ним в Китай для знакомства с новыми родственниками.

Тут будут извечные проблемы взаимопонимания отцов и детей, столкновения столетиями формировавшегося старого и непривычного нового, которое всегда кажется чем-то менее надежным и нужным, традиций и устоев восточной и западной культур. В небольшом объёме писательнице удалось затронуть много важных проблем, обратить на них внимание и не превращая роман в любовный, рассказать тем не менее о любви и нежности, о долге и взаимопонимании, о жертвенности и обретении счастья.